Agnigor, 2020

Родовые прозвания и титулы в России
и слияние иноземцев с русскими

Е.П.Карнович

Издание А.С.Суворина СПб., 1886

См. текст книги на современном русском языке.

Содержание

Родовыя прозванiя въ Россiи

I, II, III, IV, V, VI, VII, VIII, IX, X, XI, XII, XIII, XIV, XV, XVI, XVII, XVIII, XIX, XX, XXI, XXII, XXIII, XXIV

Титулы въ Pocciи:

I. Титулы Царствующаго Дома

II. Почетные дворянскiе титулы

III. Княжескiе титулы въ Россiи

IV. Графскiе титулы

V. Титулы свѣтлости и сiятельства

VI. Баронскiй титулъ

Слiянiе иноземцевъ съ русскими

Текст

Родовыя прозванiя въ Россiи

I

Едва ли въ какомъ нибудь европейскомъ государствѣ родовыя или фамильныя прозванiя представляютъ такое разнообразiе и въ отношенiи словъ, отъ которыхъ они произведены, и въ отношенiи ихъ окончанiй, какое представляютъ они въ русскомъ государствѣ, вслѣдсвiе разноплеменнаго его состава. Въ этомъ отношенiи Россiйская имперiя очень близко подходить къ Австрiйской, гдѣ тоже, вслѣдствiе разноплеменности населенiя, встрѣчаются самыя разнообразныя фамильныя прозванiя: нѣмецкiя, венгерскiя, чешскiя, руссинскiя, польскiя, итальянскiя, сербскiя, хорватскiя и т.д.

Подобное разнообразiе этихъ прозванiй ослабѣваетъ въ государствахъ чисто - германскихъ, а также въ Италiи и во Францiи, гдѣ почти каждое родовое прозванiе оказывается заимствованнымъ изъ языка господствующей народности, съ усвоенiемъ свойственныхъ ему окончанiй и слогоударенiй. Въ другихъ же небольшихъ государствахъ, - за исключенiемъ королевства Бельгiйскаго и Швейцарской республики, - какъ, напримѣръ, въ Швецiи, Норвегiи, Голландiи и Данiи, послѣ утраты ею нѣмецкихъ герцогствъ, - разнообразiе фамильныхъ прозванiй, какъ проявленiе отдѣльныхъ народностей, совершенно исчезаетъ. Что же касается Бельгiи, то тамъ, вслѣдствiе смѣшенiя двухъ нацiональностей, фламандской и французской, племенная разница слишкомъ отражается на родовыхъ прозванiяхъ ея обитателей. То же слѣдуетъ сказать и о Швейцарiи, гдѣ французкiя и нѣмецкiя прозванiя смешаны съ итальянскими, сообразно распредѣленiю нацiональностей по кантонамъ.

Въ Англiи, подъ влiянiемъ двойственнаго состава господствующая тамъ языка, заимствованныя изъ него фамилiи сохраняютъ отпечатокъ племеннаго смѣшенiя, но, тѣмѣ не менѣе, онѣ являются "англiйскими", и ихъ очень легко отличить отъ фамильныхъ прозванiй, употребляемыхъ, не только ирландцами, но даже и ближайшими сосѣдями англичанъ - шотландцами.

Хотя въ Испанiи въ фамильныя прозванiя и попало не мало арабскихъ словъ, но, тѣмъ не менѣе, такiя прозванiя сдѣлались исключительно испанскими, такъ какъ сходныхъ съ ними не встрѣчается въ другихъ странахъ Европы, за исключенiемъ развѣ Португалiи, гдѣ въ этомъ отношенiи проглядываетъ ея племенное сродство съ Испанiею. Въ Испанiи, впрочемъ, встрѣчается одна особенность: тамъ обыкновенно къ фамилiи отца прибавляется еще фамилiя матери, бабки и даже, по какому нибудь особому случаю, и болѣе отдаленной прародительницы. Относительно Грецiи должно замѣтить, что въ ней хотя и существуетъ множество фамильныхъ прозванiй, заимствованныхъ изъ древняго греческаго языка, съ окончанiями, свойственными ново-греческому языку, но что наряду съ ними является не мало прозванiй, которыя звучатъ очень сходно съ фамилiями итальянскими. Прибавленiе вначалѣ къ греческимъ прозванiямъ слова "папа" означаешь происхожденiе рода отъ лица духовнаго званiя, напримѣръ: Папаафанасопуло, Папаригопуло. О фамильныхъ прозванiяхъ, установившихся у славянъ, мы скажемъ особо, въ связи съ происхожденiемъ русскихъ родовыхъ прозванiй.

У евреевъ, да и вообще на Востокѣ, родовыя прозванiя не въ болшомъ употребленiи. Въ Японiи существуютъ наслѣдственныя фамильныя прозванiя, заимствованныя отъ названiй мѣстностей, одушевленныхъ и неодушевленныхъ предметовъ и отвлеченныхъ понятiй; при этомъ къ родовому прозванiю, заимствованному отъ мѣстности, въ отличiе отъ этой послѣдней, прибавляется окончанiе "до", что до нѣкоторой стѣпѣни соотвѣтствуетъ русскимъ окончанiямъ на "ичъ" "инъ" и "ецъ", напримѣръ: псковичъ, калужанинъ, пошехонецъ. О фамильныхъ прозванiяхъ у китайцевъ намъ не привелось встретить никакихъ свѣдѣнiй.

Замѣтимъ при этомъ, что ни въ западноевропейской литературѣ, ни въ нашей нѣтъ особаго изслѣдованiя о фамильныхъ прозванiяхъ, и потому намъ при составленiи настоящей статьи могли служить только отрывочныя замѣтки, заимствованный нами разновременно изъ историческихъ и этнографическихъ сочиненiй.

Говоря выше о фамильныхъ прозванiяхъ въ Россiи, мы употребили слова: государство и имперiя, такъ какъ при этомъ подразумѣвали не господствующей въ ней племенной составъ, но только политическую совокупность ея разноплеменныхъ областей. Если же затѣмъ принять въ соображенiе племенное или областное распредѣленiе Россiи, то упомянутое крайнѣе разнообразiе, - точно такъ же, какъ и въ австрiйской имперiи, - не будетъ уже такъ рѣзко, потому что въ Россiи окажутся громадныя пространства, на которыхъ, вслѣдствiе сплошнаго населенiя одной какой либо народности, установилось чрезвычайное однообразiе въ фамильныхъ прозванiяхъ, свойственныхъ болѣе или менѣе исключительно лишь той или другой мѣстности. Такъ, въ одной полосѣ Россiи господствуютъ великорусскiя фамильныя прозванiя, въ другой - малорусскiя, въ третьей польскiя, въ четвертой - литовскiя, въ пятой - татарскiя, въ шестой - грузинскiя и т.д., такъ что родовыя прозванiя, встрѣчающаяся тамъ и не подходящiя къ той или другой преобладающей народности, свидѣтельствуюсь собственно о томъ, что лица, ихъ носящiя, не принадлежать, по ихъ происхожденiю, къ коренному туземному населенiю. Если въ великорусскихъ губернiяхъ какой нибудь Шмидтъ, Кауфманъ, Шварцъ, Миллеръ и могутъ считаться, вслѣдствie ихъ полнаго обрусѣнiя, русскими, то всѣ же по отношенiю къ кореннымъ жителямъ - Ивановымъ, Парфеновымъ, Еузнецовымъ они должны, по своему происхожденiю, считаться чужаками. Точно такъ же эти послѣднiе, въ свою очередь, будутъ считаться чужаками по происхожденiю среди Гогенгаузеновъ, Штернберговъ, Офенталей и т.д., хотя бы они и онѣмечились вполнѣ. Вообще же фамильная исключительность изъ господствующей народности бываетъ въ тѣхъ мѣстностяхъ, гдѣ сплошно и исконно живутъ представители такого племени, у котораго родовыя прозванiя заимствованы изъ мѣстнаго языка съ свойственными ему въ этомъ случаѣ окончанiями и слогоударенiями, и чѣмъ болѣе бываетъ обособлено какое либо племя отъ другого, тѣмъ болѣе чувствуется неподходимость среди него иноземныхъ родовыхъ прозванiй. Впрочемъ, въ большинствѣ случаѣвъ такъ называемая нынѣ "интеллигенцiя", особенно въ Россiи, представляетъ замѣтныя уклоненiя отъ этого общаго правила, на что мы и укажемъ впослѣдствiи.

II

Въ виду того разнообразiя, какое оказывается и въ производствѣ, и въ окончанiяхъ фамильныхъ прозванiй, встрѣчаемыхъ среди русскаго дворянства и нашей интеллигенцiи вообще, - прозванiй, указывающихъ очень часто на иноплеменность представителей этихъ частей населенiя, нужно, прежде всего, спросить: кого слѣдуетъ считать русскимъ чѣловекомъ? Кажется, что въ этомъ случаѣ, помимо всякаго вопроса о фамильномъ прозванiи, языкѣ и вѣрѣ, слѣдуетъ прежде всего принимать въ соображенiе ближайшѣе кровное родство каждаго. Какого бы чуждаго русскимъ людямъ происхожденiя ни былъ человѣкъ, удерживающiй по мужскому колѣну свою чужестранную фамилiю, но если его мать, бабка, прабабка и такъ далѣе были коренныя русскiя, то и онъ несомнѣнно долженъ считаться вполнѣ русскимъ по своей породѣ. При этомъ условiи потомокъ каждаго иноземца будетъ всѣ болѣе и болѣе отдаляться отъ своихъ прежнихъ родичей по прѣдкамъ, и если онъ современемъ не будетъ уже имѣть въ своемъ близкомъ родствѣ, по тѣмъ колѣнамъ, отъ которыхъ онъ происходитъ, никого пзъ иноплеменныхъ, и если, такимъ образомъ, всѣ прежнiя его родственныя связи съ представителями нерусскаго племени будутъ порваны и онъ станетъ для нихъ чужимъ человѣ комъ, - то можетъ считаться вполнѣ русскимъ. Въ фамильномъ его прозванiи будетъ сохраняться только память о принадлежности его по родоначальнику къ чужой нацiональности. При такихъ условiяхъ онъ часто можетъ быть болѣе родовитымъ русскимъ, нежели человѣкъ, хотя бы носящiй самое коренное русское прозвище, тѣмъ болѣе, что среди людей съ такими прозвищами, какъ мы увидимъ это далѣе, могутъ встрѣ чаться такiе, которые, по своему происхожденiю, даже вовсе не принадлежать къ русскому племени ни по мужскому, ни по женскому колѣнамъ. Вообще даже самое употребительное среди какой либо нацiональности родовое прозванiе не можетъ само по себѣ свидѣтельствовать о принадлежности къ ней лица, носящаго такое прозванiе. Напримѣръ, въ Восточной Пруссiи очень многiя коренныя мѣстныя фамилiи оканчиваются на "овъ", какъ-то: Застровъ, Бюловъ, Базедовъ, Крассовъ и многiя другiя, но лица, носящiя эти, повидимому, великорусскiя фамилiи, рѣшительно никакого отношенiя къ Россiи не имѣютъ.

Обрусѣвшихъ вполнѣ указаннымъ выше способомъ людей, но сохранившихъ свои чужеземныя родовыя прозванiя, встрѣчается теперь у насъ очень много среди всѣхъ сословiй. Встрѣчалось ихъ не мало и въ старину, но тогда он были менѣе замѣтны, такъ какъ иноземныя родовыя прозвища или замѣнялись чисто-русскими, или переиначивались на русскiй ладъ до такой степени, что прозвища эти становились неузнаваемыми и очень часто утрачивали совершенно ихъ первоначальный иноземный отпечатокъ. Въ одной изъ далѣе слѣдующихъ статей, подъ заглавiемъ: "О слiянiи русскихъ съ иноземцами", я уже указалъ на то, что большая часть знаменитыхъ нашихъ дѣятелей происходили отъ чужеземныхъ выходцевъ, потомство которыхъ впослѣдствiи совершенно обрусѣло и даже прикрылось чисто-русскими родовыми прозвищами. Поэтому въ настоящей моей статьѣ я не буду вовсе ссылаться на другiя мои указанiя, но приведу новыя и притомъ такiе, которыя должны, имѣть общѣе значенiе, а не касаться тѣхъ частностей, которымъ было посвящено упомянутое выше изслѣдованiе.

III

Ознакомленiе съ происхожденiемъ родовыхъ прозванiй имѣетъ не только относительную важность въ исторiи страны вообще, но указываетъ очень часто на политическое ея развитiе въ ту или другую пору, а также на бытовыя черты и нравственныя понятiя, господствовавшiя среди того или другого народа.

Введенiе у какого нибудь народа фамильныхъ или родовыхъ прозванiй свидѣтельствуете прежде всего о водворенiи среди него гражданственности. Это одинъ изъ наиболѣе замѣтныхъ ея признаковъ. Въ простомъ, несложномъ быту не встрѣчается необходимости въ такомъ способѣ опредѣленiя каждой личности по его роду. Тамъ довольствуются только прозванiемъ, кому либо лично присвоенным безъ наслѣдственнаго перехода родового прозвища. Въ той средѣ, гдѣ нѣтъ у человѣка особыхъ наслѣдственныхъ правъ, гражданскихъ или имущественныхъ, онъ можетъ прожить весь свой вѣкъ подъ однимъ лишь личнымъ своимъ именемъ или особымъ прозванiемъ. При совершенно-простой бытовой обстановкѣ, гдѣ не существуете вовсе наслѣдственно-сословныхъ раздѣленiй, человѣку не предстоитъ никакой надобности знать не только имена своихъ прѣдковъ, но даже и имя своего отца, потому что этимъ не обусловливаются ни общественное его положенiе, ни его имущественныя права. Справедливость высказаннаго замѣчанiя подтверждается у насъ въ Россiи двумя слѣдующими примѣрами. Такъ, въ прежнее время всѣ наше крестьянство, поголовно безправное и закрѣпощенное или казнѣ, или частнымъ лицамъ, не употребляло вовсе родовыхъ прозванiй, довольствуясь только крестными именами и личными прозвищами. Между тѣмъ, среди горожанъ, пользовавшихся все-таки кое-каким правами и встрѣчавшихъ надобность въ разныхъ сдѣлкахъ по родовому имуществу, начали устанавливаться родовыя прозванiя. Въ большемъ сравнительно съ этимъ употребленiи были такiя прозванiя среди нашего купечества, именно вслѣдствiе болѣе широкихъ его правъ, сравнительно съ правами мѣщанъ, а у боярства они почти уже три столѣтiя тому назадъ установились окончательно, преимущественно въ силу мѣстничества, опиравшагося на родовыя заслуги. То же самое явилось необходимымъ для служилыхъ людей вообще, владѣвшихъ вотчинами на наслѣдственномъ правѣ, такъ какъ сбивчивость и неясность родовыхъ прозванiй неизбѣжно должны были затруднять переходъ наслѣдственной поземельной собственности отъ одного лица или одного поколѣнiя къ другому. Далѣе мы увидимъ, что когда вотчинно-наслѣдственное право окончательно установилось и расширилось, то московскiе служилые люди, или тогдашнѣе русское дворянство замѣтно стало заботиться о томъ, чтобы на сколько возможно съ большею точностiю опрѣдѣлить свои родственныя связи общимъ родовымъ прозванiемъ, съ тѣмь чтобы заранѣе упрочить свои наслѣдственныя права, а въ то же время оказывались у нихъ противники, отвергавшiе ихъ притязанiя на общѣе родовое прозванiе, какъ это было, напримѣръ, въ деле Самариныхъ съ Квашниными. Въ этомъ деле явно было замѣтно желанiе отстранить такихъ родичей, которые, рано поздно, могли быть соучастниками въ раздѣлѣ вотчиннаго наслѣдства. Въ православномъ духовенствѣ фамильныя прозванiя начали устанавливаться не въ давнѣе время, такъ какъ оно представляло отдѣльное сословiе и состояло на особомъ положенiи относительно имуществъ.

Примѣнительно къ приведенному нами замѣчанiю насчетъ крестьянъ, можно сдѣлать подобное же замѣчанiе и относительно еврейскаго населенiя какъ въ Россiи, такъ и въ другихъ странахъ. Пока евреи не пользовались въ той или другой странѣ никакими гражданскими правами, среди нихъ очень рѣдко могли встрѣтиться такiе случаи, въ которыхъ необходимо было прибѣгать къ указанiямъ на фамильныя прозвища, и только въ недавнѣе время эти послѣднiя начали устанавливаться между ними окончательно, именно подъ влiянiемъ ихъ гражданскаго положенiя и признанiя за ними наслѣдственныхъ имущественныхъ правъ. При этомъ надобно замѣтить, что только законодательство положило конецъ произвольнымъ перемѣнамъ родовыхъ прозванiй среди еврейскаго населенiя въ Россiи.

IV

Родовыя прозванiя были въ употребленiи у древнихъ грековъ и римлянъ, достигшихъ уже извѣстной гражданственности, но какъ у тѣхъ, такъ и у другихъ они не считались безусловною принадлежностью каждаго лица или рода и, повидимому, главнымъ образомъ, служили только признакомъ знатнаго аристократическаго или патрицiанскаго происхожденiя, такъ что въ употребленiи такихъ прозванiй скорѣе выражалось тщеславiе или гордость наслѣдственнымъ именемъ, нежели его необходимость въ какихъ либо общественныхъ сношенiяхъ, гражданскихъ дѣлахъ и имущественныхъ сдѣлкахъ; у грековъ это означалось прибавленiемъ къ имени родоначальника окончанiя "идъ", напримѣръ: Гераклидъ, Пизистратидъ и такое окончанiе соотвѣтствуете славянскому "ичъ". У римлянъ, кромѣ общаго родового прозванiя (nomen genlite), оканчивавшагося всегда на "ius", какъ-то lulius, Tullius, встрѣчаются особыя названiя (cognomena) той или другой отрасли одного рода, напримѣръ: Caesar, Cicero, Scipio. У нынѣшнихъ европейскихъ народовъ фамильныя прозванiя стали являться по мѣрѣ развитiя среди нихъ гражданственности, но чрезвычайно рѣдко упрочивались окончательно за тѣмъ или другимъ родомъ, мѣняясь обыкновенно въ нисходящихъ поколѣнiяхъ, такъ что объ общемъ родоначалiи и родственныхъ, по мужскому колѣну, связяхъ свидѣтельствовали въ большей части случаѣвъ не фамильныя прозванiя, но преданiя, родословныя росписи, гербы и переходы земельныхъ владѣнiй но наслѣдственному праву, по занятiямъ. Taкiя родовыя прозванiя стали являться еще въ XII вѣкѣ и оканчивались у испанцевъ на "ez". Такое окончанiе имѣетъ тоже значенiе происхожденiя отъ кого или откуда нибудь, какъ и значенiе славянскаго окончанiя "ичъ". Нѣкоторые свропейскiе народы кельтскаго племени установили у себя особые признаки для означенiя родовыхъ прозванiй. Такъ у шотландцевъ явилось слово "Макъ", а у ирландцевъ "О", и оба эти слова начали ставить передъ тѣмъ словомъ, которымъ означалось фамильное прозванiе, какъ напримѣръ: Макъ-Лелланъ. Макъ-Дональдъ, О'Рейлли, О'Доннель и т.д.; у нормановъ явилась прибавка "Фицъ" передъ именемъ, обратившимся въ родовое прозванiе, напримѣръ: Фицъ-Геральдъ, Фицъ-Джемсъ. Замѣчательно, что во многихъ языкахъ, а между прочимъ, и у насъ, прибавка эта; передѣланная въ латино-французское слово "vice", т.е. вице, стала употребляться для .означенiя связи одной должности съ другой, напримѣръ: vice-roi, вице-президентъ и т.д.

У другихъ европейскихъ народовъ главнымъ признаком родовыхъ, прозванiй, - правда, не безъ частныхъ исключенiй, - сдѣлались окончанiя, преимущественно означающiя происхожденiе отъ отца, дѣда, прадѣда и т.д.; особенно это стало замѣтно среди славянскихъ племенъ, а между прочимъ и у насъ, русскихъ.

У великоруссовъ, прежде чѣмъ начали входить въ употребленiе фамильныя прозванiя, долженствовавшiя свидѣтельствовать о родовитости тѣхъ, кто ихъ носилъ, - гражданское или, точнѣе говоря, служебное положенiе, а вмѣстѣ съ тѣмъ и отношенiя къ верховнымъ правителямъ страны стали опредѣляться измѣненiемъ личныхъ именъ, данныхъ при крещенiи. Это видно изъ отписокъ служилыхъ людей къ государямъ. Такъ, въ отпискахъ великому князю Ивану III знатные люди писались полными именами: Василiй, Алексѣй, Ѳедоръ; менѣе знатные-полуименами: Васюкъ, Алексѣецъ, Ѳедорецъ, а еще менѣе значительные люди или "людишки" - уничижительными: Васька, Алешка, Ѳедька, а при Иванѣ IV Грозномъ даже и знатныя лица, въ качествѣ царскихъ холоповъ, стали писаться не только уменьшительными, но большею частью и уничижительными именами. Подобное измѣненiе происходило по мѣрѣ возрастанiя власти великихъ князей московскихъ, и въ отношенiи издавна употреблявшихся на Руси отчествъ это измѣненiе болѣе всего повлiяло, какъ мы увидимъ далѣе, на установленiе главнаго признака коренныхъ великорусскихъ прозвищъ.

V

На феодальномъ Западѣ первыя родовыя прозванiя показались среди дворянства еще въ X вѣкѣ, но и тамъ они сперва не упрочивались за потомками тѣхъ, кто ихъ носилъ, или впервые, или наслѣдственно. Названiя эти заимствовались, въ силу склада тамошней политической жизни, преимущественно отъ названий тѣхъ наслѣдственныхъ или пожалованныхъ помѣстiй, которыми владѣлъ родоначальникъ, и измѣнялись по временамъ въ той или другой отрасли его потомства въ зависимости отъ названiя новыхъ помѣстiй, прiобрѣтаемыхъ позднѣйшими членами этихъ отраслей, или вслѣдствiе пожалованiя какихъ либо почетныхъ дворянскихъ титуловъ. Такъ, напримѣръ, знаменитая французская фамилiя Монморанси раздѣлилась на многiя отрасли подъ особыми родовыми прозванiями: де-Невилль, де-Горнъ, де-Фоссе, де-Лоренъ, де-Бутвилль, де-Монлери и т.д.

То же самое представлялось въ Германiи, Италiи, Англiи. Замѣчательно, напримѣръ, что въ Англiи переселившаяся туда, до занятiя ими въ исходѣ XIII столѣтiя императорско-германскаго престола, отрасль знаменитыхъ Габсбурговъ, давшихъ Германiи длинный рядъ императоровъ, носитъ скромное прозванiе Фильдинговъ.

Въ Польшѣ, гдѣ подъ влiянiемъ Запада привились, хотя и слабо, феодальныя понятiя, фамильныя прозванiя заимствовались первоначально, - какъ это было и на Руси, - отъ личныхъ прозвищъ отца, дѣда пли кого ппбудь изъ прѣдковъ, но потомъ стали заимствоваться и отъ имени земельныхъ владѣнiй: городовъ, мѣстечекъ, селъ, деревень и рѣкъ. Первоначально къ такимъ позаимствованiямъ, примѣнительно къ французской дворянской, собственно даже латинской частичке "de", а также нѣмецкой- "von", присоединялась частичка "z", т.е. "изъ", или "na", напримѣръ: "z Myszkowa", "na Czetwiertnie", но современемъ эти отдѣльныя частички стали замѣняться вообще окончанiемъ на "ski", и тогда составились фамильныя прозванiя: Мышковскiй, Четвертинскiй и т.д. Сверхъ того, въ нѣкоторыхъ фамилiяхъ стоявшiй прежде отдѣльно предлогъ "z" слился съ родовымъ прозванiемъ: напримѣръ, прозванiе "z Borowa", т.е. изъ Боро́ва, обратилось въ Зборовскiй.

Принадлежностью польскихъ дворянскихъ фамилiй, значительная часть которыхъ состоитъ нынѣ въ русскомъ подданстве, явилась особая къ нимъ прибавка, такъ называемый "przydomek", неусвоенная ни однимъ европейскимъ народомъ. Для объясненiя этого надобно сказать слѣдующѣе: въ Польшѣ не существовало, - какъ существовало на Западѣ и какъ, въ подражанiе ему, было заведено и у насъ, - отдѣльныхъ фамильныхъ гербовъ. Во всей польской геральдикѣ было всего сотни три дворянскихъ гербовъ, да и то бо́льшею частью занесенныхъ изъ-чужа: изъ Германiи, Венгрiи, Чехiи, Данiи, Италiи и другихъ странъ. Каждый гербъ имѣлъ особое названiе, не заключавшѣе иногда въ себѣ никакого значенiя и не соотвѣтствовавшѣе очень часто геральдическимъ изображенiямъ, внесеннымъ въ гербъ. Такъ; напримѣръ, были гербы: Абданкъ, Лелива, Елита, Наленчъ, Порай, Слѣповронъ, Корыбутъ и проч. Taкie гербы служили какъ бы знаменами особыхъ воинскихъ отрядовъ и шляхетскихъ братствъ, и каждый новый шляхтичъ, родомъ полякъ или переселившiйся въ Польшу иностранецъ, если онъ получалъ тамъ "индегинатъ", т.е. право гражданства, приписывался къ одному изъ существовавшихъ въ Польшѣ гербовъ, причемъ названiе герба обращалось въ "przydomek", какъ бы въ придаточную фамилiю шляхтича, какъ, напримѣръ: Наленчъ-Рачинскiй, Елита-Михайловскiй, Бончъ-Осмоловскiй и т.д. Въ числѣ уномянутыхъ существовавшихъ когда-то въ Польшѣ гербовъ былъ одинъ, называвшiйся "Князь". Слово "kniaz" не существовало въ польскомъ языкѣ, а потому оно и не могло имѣть того значенiя, какое имѣло у насъ. Между тѣмъ, къ гербу "Князь" приписалось нѣсколько неважныхъ и даже вовсе не старинныхъ шляхетскихъ родовъ; въ числѣ которыхъ явился на Волыни шляхетскiй родъ Пожарскихъ, столь многочисленный, что составилъ изъ себя особый деревенскiй поселокъ. Когда Волынь была присоединена къ Pocciu, то простые шляхтичи Пожарскiе, узнавъ, какое значенiе имѣетъ въ русскомъ языкѣ слово "князь", да, вдобавокъ къ тому, провѣдавъ объ оставленной въ русскихъ лѣтописяхъ князѣмъ Пожарскимъ громкой славѣ, стали вполнѣ законно писать и свой "pzrydomek", и свою фамилiю, и тогда явилось на Волыни множество "князей" Пожарскихъ, собственно Князь-Пожарскихъ. Съ своей стороны, наши мало-свѣдущiе или даже вовсѣ несвѣдущiе въ польской геральдикѣ чиновники разныхъ ведомствъ сдѣлали изъ прозванiя герба титулъ, а нѣкоторые описатели Волыни изъ русскихъ приняли этихъ шляхтичей за потомковъ русскихъ князей Пожарскихъ, родичей знаменитаго князя Дмитрiя Михайловича, родъ котораго вымеръ въ Pocciи, но будто бы продолжается еще на Волыни, въ потомствѣ вышедшаго когда-то туда изъ Москвы одного изъ князей Пожарскихъ. Къ такимъ мнимымъ князьямъ, и только по названiю герба, принадлежатъ разные безвѣстные шляхтичи: Жагели, Гингляты, Кречинскiе и мнorie другiе.

Въ противоположность этому встрѣчаются случаи, гдѣ титулы обращаются въ фамильныя прозванiя. Такъ, въ Польшѣ существуетъ старинный родъ Зеновичей, сербскаго происхожденiя, и одна изъ его отраслей носитъ въ Россiи фамилiю Зиновьевыхъ. Къ фамильному прозванiю Зеновичей, какъ дополнительное прозванiе, прибавляется слово "Деспотъ", тогда какъ прибавка эта составляетъ собственно титулъ, заимствованный изъ греческаго языка и означающiй "господарь". Другой примѣръ: въ Данiи существовала нѣкогда особая дворянско-земская должность, и лица, наслѣдственно исполнявшiя ѣе, носили названiе "дростъ"; впослѣдствiи оно обратилось въ фамильное прозванiе, почему въ Данiи встрѣчается не мало фамилiй, предъ которыми ставится отдѣльно или сливается слово "Дростъ", какъ фамильное прозванiе. У насъ тоже встрѣчается одинъ примѣръ обращенiя титула въ фамильное прозванiе. Такъ; князья Юсуповы писались прежде Юсуповы-Княжево, безъ прибавленiя княжескаго титула.

Въ другую славянскую землю, Чехiю или Богемiю, проникли тоже феодальныя понятiя отъ нѣмцевъ-сосѣдей. У чеховъ не было сперва ника-кихъ родовыхъ прозванiи, а были только личныя, которыявъиныхъ случаяхъ, переходя отъ отца къ сыну, а затѣмъ къ внуку и правнуку, обращались въ фамильныя прозванiя. Но со временемъ въ Чехiи и особенно въ Силезiи, а также и въ Моравiи стали прибавлять къ прежнимъ личнымъ прозванiямъ прозванiя, заимствованныя иногда и отъ мѣстностей, съ прибавленiемъ окончанiя "вичъ" или "ичъ", означавшаго происхожденiе или по крови, или по мѣсту рожденiя и обратившагося впослѣдствiи и для обозначенiя владѣнiя какимъ либо наслѣдственнымъ помѣстьемъ. Такъ, напримѣръ, въ Силезiи владѣлецъ Митрова назывался Митровичъ, но когда онъ выстроилъ новый замокъ и назвалъ его по своей фамилiи Митровичъ, то къ этой прежней фамилiи прибавилась еще новая, съ окончанiемъ на "ски", и затѣмъ стали называться какъ онъ, такъ и era потомки Митровичами-Митровскими. Подобнымъ измѣненiямъ подвергались и нѣмецкiя, и итальянскiя фамилiи. Такъ, напримъ'ръ, фамилiя Стошъ, обратилась въ Стошовичъ и въ Сто-шовскiй; фамилiя Villa-Nuova - сперва въ Виланова, потомъ въ Вилановичъ, а затѣмъ къ ней прибавилось еще прозванiе Вилановскiй. То же было и съ другой итальянской фамилiей Casa-Nuova, изъ которой сдѣлалась Казановичъ-Казановскiй. Оттого-то въ Силезiи, Моравiи и въ тѣхъ частяхъ Саксонiи, гдѣ когда-то жили онѣмечившiеся нынѣ славяне, попадается множество городковъ, за́мковъ, деревень и урочищъ съ окончанiемъ на "ичъ", или въ нѣмецкой передѣлкѣ на "ицъ", но отсутствiю въ нѣмецкомъ языкѣ звука, соотвѣтствующая буквѣ "ч". У насъ не только въ западной и южной Руси, но и въ примосковскихъ губернiяхъ встрѣчаются населенныя мѣстности съ названiемъ, кончающимся на "чи"; ясно, что такiя названiя имѣютъ значенiе родовыхъ прозванiй. Такiя коренныя русскiя окончанiя изменились на "во", какъ, напр., въ Орловской губернiи въ недавнѣе время стали называть село Дятковнчи - Дятково. Въ этомъ увидѣли своего рода обрусѣнiе, не сообразивъ, что прежнее народное прозванiе было замѣнено прозванiемъ, даннымъ по образцамъ московскихъ приказовъ, въ противность народному говору.

VI

У другихъ славянскихъ племенъ, не затронутыхъ феодализмомъ, фамилiи образовались двоякимъ образомъ: или въ видѣ простыхъ личныхъ прозванiй, переходившихъ наслѣдственно отъ одного поколѣнiя къ другому, безъ всякаго измѣненiя, или съ прибавкою къ нимъ окончанiя "ичъ", употребляемаго въ смыслѣ полнаго русскаго отчества. Оттого у сербовъ, хорватовъ, иллирiйцевъ, черногорцевъ, словаковъ встрѣчается такое множество фамильныхъ прозванiй съ упомянутымъ окончанiемъ.

На Руси, совершенно чуждой феодальной закваски, фамильныя прозванiя по владѣнiямъ вовсѣ не употреблялись. Замѣчательно, что даже удѣльные князья не титуловали себя по своимъ княженiямъ. Не встрѣчается, напримѣръ, ни одной такой записи изъ удѣльной поры, въ которой значилось бы: "я, князь (имя-рекъ) Переяславскiй", или: "я, князь (имя-рекъ) Ростовскiй". Это объясняется, конечно, тѣмъ, что удѣльные князья, въ силу родоваго старѣйшинства, переходили безпрестанно съ одного удѣла на другой и потому не могли утверждать за собою названiя княженiй и волостей и тѣмъ еще менѣе могли усвоить такое названiе за своими сыновьями и потомками. Такiе названiя, да и то въ весьма немногихъ случаяхъ, установились, какъ мы увидимъ далѣе, лишь по уничтоженiи удѣльной системы, т.е. когда уже не было никакихъ передвиженiй владѣтелей по существовавшимъ прежде удѣльнымъ княженiямъ.Укажемъ при этомъ еще и на то, что изъ русскихъ дворянскихъ фамилiй, внесенныхъ въ "Бархатную книгу", т.е. фамилiй, принадлежавшихъ къ старѣйшему русскому дворянству, нѣтъ ни одной, которая происходила бы отъ названiя вотчины или помѣстья. Нѣкоторые наши историки заявляли, будто въ Россiи существовала когда-то феодальная система, но указанный нами фактъ лучше всего свидѣтельствуетъ, что ей на Руси никогда не было, такъ какъ первымъ ея признакомъ служитъ существованiе древняго дворянства, получившаго свои фамильныя прозванiя по поземельнымъ, владѣнiямъ.

Изъ инородческо-княжескихъ фамилiй въ Россiи прозванiе по мѣстностямъ (да и то большею частью въ значенiи той мѣстности, изъ которой они вышли въ Pocciю, но не дѣйствительная ихъ владѣнiя) удержали также немногiя фамилiи, какъ-то: Черкасскiе, называвшiеся прежде Жеженскими, вѣроятно, Чеченскими, а также роды князей Мещерскихъ, Несвицкихъ, Сибирскихъ, Тюменскихъ, Пелымскихъ и Ширинскихъ. Первоначально князья Дондуковы назывались Торгоутскими. Другiе княжеско-инородческiе роды приняли фамилiи по прозвищамъ или по именамъ кого-либо изъ прѣдковъ, какъ, напримѣръ, Урусовы. Юсуповы, Шейдяковы, Шихматовы и т.д.

Впослѣдствiи, при утвержденiи московскаго единодержавiя, слiянiе фамильнаго прозванiя съ названiемъ поземельной собственности до такой степени было чуждо понятiямъ русскаго дворянства, что у насъ вовсѣ не установилось предоставленное жалованною, въ 1785 году, дворянству грамотою право - писаться дворянамъ, сверхъ ихъ фамилiй, еще и названiемъ по вотчинамъ и помѣстьямъ, тогда какъ подобнымъ правомъ постоянно пользовалось все западно-феодальное дворянство и даже чрезвычайно дорожило имъ. Такъ поступало дворянство во Францiи до посл'вднихъ дней своего существованiя. Да и потомъ тамъ дорожили такимъ заявленiемъ своего помѣстно-дворянскаго права, не говоря уже о подделкахъ посредствомъ прибавки частицы "de", иногда къ самымъ простонароднымъ прозванiямъ, тогда какъ эта частица должна, собственно, обозначать владѣльческое право на извѣстную мѣстность.

Въ до-московской Руси обращенiе собственнаго имени или личнаго прозванiя въ родовое обыкновенно совершалось придачею къ первому окончанiя "ичъ". Этимъ окончанiемъ обозначались въ лѣтописяхъ цѣлые княжескiе роды: Ольговичи или Олеговичи, Ростиславичи, Мстиславичи, Изяславичи, Рогволдовичи. Такимъ же окончанiемъ обозначались и родовыя прозвища русскихъ богатырей: Волговичъ, Поповичъ, Чуриловпчъ, Иленковичъ, а также бояръ, напримѣръ: Кучковичи, Яруновичи, и вообще именитыхъ людей: Бутовичъ, Вышатичъ, Твердигнѣвичъ, Сельковичъ.

Такое окончанiе родовыхъ прозвищъ удержалось и до-днесь среди кореннаго русскаго народа, гдѣ в названiе кого нибудь, хотя бы безъ крестнаго имени, по только по отчеству съ "вичомъ", т.е. Семенычемъ, Трофимычемъ, Назарычемъ, служитъ знакомъ уваженiя и почета. Но Москва извела мало-по-малу этотъ общiй славяно-русскiй обычай. Москва, черезчуръ любившая умаленiе, выразила это стремленiе и въ умаленiи какъ крестныхъ именъ подвластныхъ ей людей, такъ и родовыхъ ихъ прозванiй. И ycѣчeнie отчества было направлено къ приниженiю одной личности передъ другою, считавшеюся "преимущей". Скажите, напримѣръ: Зуболомовъ или Кособрюховъ, и передъ вами предстанутъ, прежде всего, образы современныхъ богатырей изъ московская Охотнаго ряда. Но скажите: Зуболомичъ или Кособрюховичъ, и передъ вами промелькнуть облики древнихъ богатырей Земли Русской.

Русское ухо, чуткое къ отзвукамъ родного языка и къ отголоскамъ отечественной исторiи, несомнѣнно почувствуетъ сразу рѣзкую разницу между русско-историческимъ прозванiемъ "Мономаховичъ" и московско-приказнымъ прозвищемъ "Мономаховъ", которое является, такъ сказать, окруженнымъ славянскимъ именованiемъ. Извѣстно также, что въ народныхъ нашихъ песняхъ, быллинахъ и сказкахъ нѣкоторый рѣки, какъ, напр., Донъ и Дунай имѣютъ отчества: первый - Ивановичъ, а второй - Селивановичъ, но назовите ихъ по-московски Донъ Ивановъ или Дунай Селивановъ, и отъ ихъ дополнительныхъ прозванiи отшатнется вся поэзiя: они покажутся только или служивыми, или мѣщанами.

VII

Мы уже замѣтили, какъ крестныя имена стали принимать уменьшительную, а затѣмъ и уничижительную форму передъ лицомъ великихъ князей московскихъ; послѣднѣе распространилось также и на отчества, а вслѣдствiе этого и на родовыя прозванiя.

Во время господства Москвы явились, вмѣсто Петра и Афанасья, - Петрушка и Афонька, а вмѣсто Глебовичъ и Васильевичъ - Глѣбовъ и Васильевъ.

Употребленiе личныхъ, а затѣмъ и родовыхъ прозванiй въ уменьшительной формѣ встрѣчается часто у народовъ славянская происхожденiя, въ особенности у чеховъ, но тамъ такiя прозванiя имѣютъ исключительно ласкательный смыслъ. На Руси родовыя прозванiя, въ видѣ полнаго отчества на "ичъ", были, какъ замѣчено выше, выраженiемъ уваженiя и почета, но подъ влiянiемъ московскаго духа начали придавать отчеству уменьшительную или собственно уничижительную форму усечкою отъ полнаго отчества окончанiя "ичъ".

Это доказывается тѣмъ, что сами великiе князья продолжали, попрежнему, "вичить" и самихъ себя, и своихъ сродниковъ. а также "вичили" и тѣхъ лицъ, который пользовались ихъ особенною милостью. Холопы "вичили" постоянно своихъ господь, а простые люди - знатныхъ особъ. Мало того, въ московскихъ отпискахъ "вичъ" прибавлялся въ знакъ почета къ такимъ иноземнымъ фамилiямъ, которыя собственно не такого окончанiя. Такъ, напр., знаменитыя литовскiя фамилiи Радзивилъ, Caпѣга, Довгердъ писали въ Москвѣ: Радзивиловичи, Сапѣжичи, Довгердовичи, такъ какъ съ представителями этихъ фамилiй, по ихъ политическому положенiю на ихъ родинѣ, приходилось обращаться почтительно и, выражаясь по-старинному, "не задирать ихъ". Но въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ Москва могла дѣйствовать безъ опаски, она въ сокращенiи родовыхъ прозвищъ старалась выразить приниженiе подвластныхъ ей лицъ. Примѣры такого приниженiя видны, между прочимъ, изъ того, что гетману Хмѣльницкому дѣлались не разъ изъ московскихъ приказовъ замѣчанiя, что онъ "непристойно величается", прописывая въ ссылкахъ съ Москвою свое отчество съ "вичемъ" а малороссiйскiя фамилiи на "ичъ" подвергались тамъ, тоже въ видѣ умаленiя личности, урѣзыванiю. Такъ, въ московскихъ столбцахъ, въ исходѣ XVII вѣка, гетмана Самойловича писали только Самойловъ; друiя малороссiйскiя фамилiи, напримѣръ: Мокрiевичъ, Домонтовичъ, Якубовичъ, Михневичъ обращались подъ перомъ московскихъ приказныхъ въ Мокрiевъ, Домонтовъ, Якубовъ, Михневъ и т.д.

Старославянское окончанiе "ичъ" обратилось въ исходѣ XVI вѣка въ особую чрезвычайную награду, такъ какъ самъ государь указывалъ, кого слѣдуетъ писать съ "вичемъ". Первыя такого рода награды встрѣчаются со времени упроченiя московскаго единовластiя. Продолжались же онѣ и при царѣ Петрѣ, который въ 1697 году дозволилъ князю Якову Федоровичу Долгорукову писаться съ "вичемъ", а въ 1700 году пожаловалъ такою же милостью и именитаго человѣка Григорiя Строгонова.

Въ Великомъ Новгородѣ, до подчиненiя его Москвѣ, удерживалась старинная славянская форма родовыхъ прозванiи въ видѣ полнаго отчесва, но Москва сокращала ихъ по своему, желая принизить "величавыхъ мужей" новгородскихъ. То же было и въ Псковѣ, гдѣ въ началѣ XVI столѣтiя являлись, между прочимъ, слѣдующiя боярскiя фамилiе: Строиловичи, Казачковичи, Дойниковичи, Райгуловичи, Ледовичи и Люшковичи, обратившiяся подъ влiянiемъ Москвы въ Строиловыхъ, Казачковыхъ, Дой-никовыхъ, Райгуловыхъ, Ледовыхъ и Люшковыхъ.

Въ царствованiе императрицы Екатерины былъ составленъ списокъ тѣхъ весьма немногихъ, впрочемъ, лицъ, которыхъ въ правительственныхъ бумагахъ слѣдовало писать съ "вичемъ". Когда же при печатанiи "чиновной росписи" возникъ общiй вопросъ, какъ въ этомъ случаѣ поступить съ отчествами, то въ отвѣтъ на это послѣдовало такое распоряженiе государыни: особъ первыхъ пяти классовъ писать полнымъ отчествомъ; лицъ отъ шестого до восьмого классовъ включительно - полуотчествомъ, а всѣхъ остальныхъ - безъ отчества, только по именамъ.

Обыкновенно фамильныя окончанiя на "евъ", "овъ" и "инъ" считаются у насъ признакомъ русской или, точнѣе говоря, великорусской народности. Это, однако, очень ошибочно уже потому, что такимъ же признакомъ отличаются всѣ цыганскiя родовыя прозванiя, большинство татарскихъ и весьма много еврейскихъ. Однако послѣ сказаннаго нами нельзя, какъ кажется, не признать, что указанныя окончанiя, какъ установившiяся "адмистративнымъ порядкомъ", не имѣютъ вовсе такого значенiя, какое имъ обыкновенно придается, и что существующiя съ этими окончанiями фамилiи сложились собственно по образцамъ, преподаннымъ московскими дьяками и приказами. Самъ же великорусскiй народъ удержалъ, какъ мы замѣтили выше, донынѣ старинный обычай, и среди него ни одинъ простолюдинъ не окликнетъ и не назоветъ другаго ни Ивановымъ, ни Харитоновымъ, ни Пахомовымъ, а назоветъ его Иванычемъ, Харитонычемъ, Пахомычемъ, если только онъ не пожелаетъ принизить передъ собою въ зовѣ или въ разговорѣ того, къ кому онъ обращается. Народъ нашъ донынѣ сознаетъ истинный смыслъ старо-московской выдумки. Такъ, напрмѣръ, по освобожденiи крестьянъ изъ крѣпостной зависимости, они стали называть свою братiю съ "вичемъ". Случалось такъ, что, напримѣръ, помещикъ, Петръ Петровичъ, стоя на крыльцѣ, зоветъ мужика: Иванъ Семеновъi А крестьяне, подхватывая этотъ зовъ, изменяютъ его такъ: "Ступай сюда, Иванъ Семенычъi Петръ Петровъ тебя зоветъi" Имъ, конечно, было прiятно отплачивать "преимущему" передъ ними человѣку такимъ казеннымъ способомъ за свое прежнее приниженiе.

VIII

У насъ обыкновенно считаютъ фамилiи на "скiй", "цкiй" и "ичъ" польскими, но это ошибочно. Во-первыхъ, есть множество коренныхъ русскихъ фамилiй, и даже среди великорусскаго православнаго духовенства, оканчивающихся на "скiй" и "цкiй". Если же среди него не встрѣчается вовсе фамилiй, оканчивающихся на "ичъ", то эти происходить оттого, что фамилiи среди духовенства, производимыя отъ отчествъ или отъ разныхъ прозванiй, замѣнявшихъ ихъ, употреблялнсь безъ "ичъ", только какъ полуотчество. Во-вторыхъ, у поляковъ нѣтъ вовсѣ фамилiй, оканчивающихся на "скiй" или "цкiй", а есть только фамилiи, оканчивающiяся, согласно общимъ свойствамъ ихъ языка, на "ski" или "cki", т.е. безъ "и" краткаго. Въ-третьихь, наконецъ, русскiя фамилiи, оканчивающiяся на "скiй" или "цкiй", пишутся такъ только въ силу позднѣйшаго русскаго правописанiя. Въ старое же время никогда, напримѣръ, не писалось: Одоевскiй, Оболенскiй, Волконскiй, а писалось: Одоевской, Оболенской, Волконской. Такимъ образомъ, часто встрѣчающiяся одинаковыя, какъ у русскихъ, такъ и у поляковъ, родовыя прозванiя слѣдовало бы писать различно. Напримѣръ: Островской, Красовской, Краевской, Добровольской, Залѣской, Заблоцкой, Левицкой, - послѣднiя две фамилiи, если онѣ русскiя, правильнѣе писать: Заблотской и Левитской, - будутъ фамилiи чисто-русскiя; но тѣ же самыя фамилiи, написанныя: Островски, Красовски, Краевски, Добровольски, Залѣски, Заблоцки, Левицки, будутъ фамилiи чисто-польскiя. Приведемъ еще въ примѣръ фамилiю Шубинскiй. Написанная такимъ образомъ она можетъ считаться и русской, и польской. Если же она только польская, то ѣе слѣдуетъ, согласно условiямъ польскаго произношенiя, писать - Шубиньски; если же русская - Шубинской, а наконецъ, для полнѣйшаго ея обрусѣнiя можно перенести ударенiе на первый слогъ и тогда выйдетъ Шу́бинской. То же самое можно сказать и о фамилiи Семевски, Семевскiй и Семевской, Полонски, Полонскiй и Полонской и о многихъ другихъ.

Въ настоящѣе время видимое обрусѣнiе польскихъ фамилIЙ производится чаще всего очень росто, а именно: обращенiемъ мягкой польской буквы "n", т.е. "нь", поставленной передъ окончанiемъ "скiй", въ твердую. Напр., написанная такимъ образомъ извѣстная фамилiя "Oginski" произносится по-польски Огиньски; въ русскомъ же произношенiи она обращается въ Огинскiй и можетъ явиться еще въ болѣе обрусѣломъ видѣ, если начать писать ѣе - Огинской. Съ своей стороны, и поляки ополячиваютъ русскiя родовыя прозванiя очень легко примѣненiемъ ихъ къ польскому выговору, вслѣдствiе чего иная, вполнѣ русская и даже православно-семинарская фамилiя обращается въ чисто польскую. Такъ, напримѣръ, они пишутъ и выговариваютъ фамилiю Введенской-Wiedenski-Веденьски, Воскресенской-Воскресеньски и т.д. Въ другихъ случаяхъ русская фамилiя ополячивается лишь перенесенiемъ ударенiя съ послѣдняго слога на предпослѣднiй; такъ, русская фамилiя Шаховской можетъ быть обращена въ чисто-польскую фамилiю Шаховски.

Бываютъ иногда странныя совпаденiя по случаю одинаковости между русскими и польскими фамилiями. Такъ, во время польскаго восстанiя въ 1863 году, явились поляки-довудцы, напомнившiе извѣстныхъ представителей тогдашняго русскаго театра. Такими довудцами были: Островскiй, Шумскiй, Садовскiй и Тарновскiй. Вдобавокъ къ этому, у поляковъ есть въ настоящѣе время проживающей въ Парижѣ драматическiй писатель Островскiй. По настоящему же русскую фамилiю Островскiй, очень употребительную въ нашемъ духовенствѣ, должно писать и произносить - Островской, а не Островскiй. У насъ такъ много кричатъ объ обрусѣнiи, а между тѣмъ, ополячиваютъ коренныхъ русскихъ людей по одному изъ главныхъ признаковъ - по родовымъ прозванiямъ, и можно сдѣлать не мало такихъ указанiй, какiя мы сдѣлали относительно прозванiя Островскiй.

Происходитъ также обрусѣнiе польскихъ родовыхъ прозванiй еще и вслѣдствiе измѣненiя находящихся въ нихъ гласныхъ буквъ примѣнительно къ русскому произношенiю тѣхъ словъ, отъ которыхъ произведена фамилiя. Такъ, фамилiя Пiотровскiй - отъ собственнаго имени Piotr-Петръ - обращается у русскихъ въ Петровскаго, а Домбровскiй - отъ слова dąbrowa, т.е. дубрава, - въ Дубровскаго. Сочувственники покойнаго Достоевскаго, желая обрусить вполнѣ его прозванiе, называютъ его "Досто́евской", между тѣмъ какъ фамилiя его, по происхожденiю чисто - польская, должна быть произносима - Достоевски.

Всего же легче обрусѣнiе какого нибудь иностраннаго прозвища производится у насъ съ совершеннымъ его искаженiемъ на русскiй ладъ. Такъ, солдаты называли извѣстнаго нѣкогда по своей храбрости генерала Бистрома - Быстровымъ, а Паскевича, котораго они называли сперва Пашкевичемъ, обрусили въ Башкевича. Въ исходѣ XVII столѣтiя выѣхалъ въ Москву какой-то служилый нѣмецъ Гундретъ-Марктъ. Такъ какъ первая его фамилiя была неудобна для русскаго выговора, то она и не вошла въ употребленiе, но за то вторая фамилiя какъ нельзя лучше поддавалась полному обрусѣнiю посредствомъ выпуска изъ нея буквы "т" и прибавки окончанiя "овъ". И дѣйствительно, при обрусѣнiи сыновей этого Гундрета-Маркта первое ихъ прозванiе было вовсе оставлено, а второе обратилось въ Марковъ, т.е. въ фамилiю, повидимому, чисто-русскаго происхожденiя.

Приведемъ другой примѣръ. Въ началѣ прошлаго столѣтiя (1701-1707г.) жила въ Москвѣ жена доктора Пагенкампфа. По смерти мужа, она поступила въ актрисы, и фамилiю ея стали писать Поганкова. По матери стали такъ звать и ея сыновей, потомство которыхъ существуетъ и нынѣ подъ искаженнымъ на русскiй ладъ прежнимъ нѣмецкимъ прозванiемъ, и, конечно, подъ фамилiю Поганковыхъ, чисто-русскою по звуку и по окончанiю, никакъ не придетъ въ голову предполагать представителя чисто-немецкой фамилiи Пагенкампфъ. Встрѣчается еще и третiй, подходящiй къ тому примѣръ. При Петрѣ Великомъ въ числѣ служилыхъ иноземцевъ находился нѣмецъ Гаррахъ, котораго передѣлали въ Горохъ, а затѣмъ въ Горохова, и отъ его фамилiи получила свое названiе одна изъ петербургскихъ улицъ - Гороховая, на которой былъ домъ упомянутаго Гарраха или Гороха.

О другихъ подобныхъ измѣненiяхъ разныхъ иностранныхъ фамилiй, а также о замѣне ихъ совершенно русскими новыми фамилiями среди древнихъ русскихъ дворянскихъ родовъ, мы будемъ говорить въ одной изъ слѣдующихъ статей, озаглавленной: "Слiянiе иноземцевъ съ русскими", а теперь замѣтимъ, что многiя иностранныя фамилiи, оканчивающаяся на "о" и "и", очень легко поддаются полному обрусѣнiю. Такъ, жившiй нѣкогда въ Петербурге итальянецъ Баско обратился въ Баскова, а другой итальянецъ Вавили - въ Вавилина; знаменитый нашъ живописецъ Брюло писался Брюловымъ. Подобному легкому обрусѣнiю подвергъ свою фамилiю извѣстный нѣкогда ректоръ харьковскаго университета Дегуръ, обратившись въ Дегурова, а другой французъ, жившiй въ Москвѣ, обрусилъ себя еще болѣе замысловато. Написавъ свою фамилiю Souchard навыворотъ, онъ получилъ слово "Драшусъ"; когда же онъ къ этой переиначкѣ прибавилъ окончанiе "овъ", то оказался совершенно русскимъ человѣкомъ по фамилiи - Драшусовъ. Подверглась замѣчательному обрусѣнiю и одна старинная нѣмецкая фамилiя Косъ-фонъ-Даленъ, обратившись въ Козодавлева.

Бывали и другiя еще превращенiя иностранныхъ фамилiй на русскiй ладъ. Такъ, одинъ ярославскiй помѣщикъ, большой руки шутникъ, жившiй въ началѣ нынѣшняго столѣтiя, вздумалъ отпускаемымъ имъ на оброкъ крѣпостнымъ людямъ давать фамилiи извѣствыхъ лицъ, бывшихъ близкихъ Наполеону I. Такъ, въ выдаваемыхъ при этомъ случаѣ на жительство паспортахъ онъ, напримѣръ, писалъ: "крѣпостной мой дворовый человѣкъ Ермилъ Ерофѣевъ, сынъ Даву, или Фуше, или Бернадотъ, отпущенъ мною для прокормленiя себя работою" и т.д. Забавляясь этимъ, онъ, между прочимъ, наименовалъ одного изъ своихъ отпущенниковъ на оброкъ Коленкуромъ - фамилiею извѣстнаго французскаго посла при русскомъ дворѣ; но впослѣдствiе, при перемѣнѣ этого паспорта въ Москвѣ управляющимъ помѣщика, никогда, быть можетъ, ничего не слышавшимъ о Коленкурѣ, этотъ новый Коленкуръ обратился въ Коленкорова, и если когда нибудь потомство его прославится, то генеалогамъ трудно будетъ отыскать истинное происхожденiе такой фамилiи.

IX

Что касается родовыхъ прозванiй, оканчивающихся на "ичъ", то такихъ коренныхъ польскихъ фамилiй осталось очень немного. Всего же чаще встрѣчаются такiе фамилiи у южныхъ славянъ, не имѣющихъ къ Польшѣ никакихъ отношенiй, кромѣ общаго племеннаго родства, какъ и съ Русью. Обреновичи, Стояновичи, Вранковичи, Ненадовичи, Мiятовичи - коренныя сербскiе фамилiи. Гардашевичи, Таловичи, Соколичи - фамилiи боснiйскнхъ беговъ. Патриновичи, Алтимановичи, Беголичи, Столкевичи еще въ отдаленныя времена управляли Герцеговиною. Въ областяхъ, бывшихъ нѣкогда подвластными Польшѣ, окончанiе родовыхъ прозвищъ на "ичъ" считается даже признакомъ русскаго происхожденiя. Тамъ среди издавна ополячившагося шляхетства встрѣчаются, напримѣръ, такiя фамилiя: Данило́вичъ, Сидоро́вичъ, Ванько́вичъ. Что фамилiи эти русскiя, а не польскiя, доказывается уже тѣмъ, что у поляковъ нѣтъ собственныхъ именъ ни Данило, ни Сидора, а есть Данiель и Изидоръ, а также нѣть вовсе уменьшительнаго имени Ваньки, какимъ назывался какой-то зашлый въ Литву русскiй князь, родоначальникъ Ваньковичей, а фамилiiя Сидоровичей происходить отъ русскаго посла Сидорова, бывшаго въ началѣ XVI вѣка въ Вильнѣ и тамъ оставившаго свое ополячившееся потомство. Къ ополячившимся русскимъ фамилiямъ принадлежать и такiя знаменито-магнатскiя польскiя фамилiи, какъ Тышкевичи и Ходкевичи. Знатные нѣкогда польскiе паны Немиричи были чисто-новгородскаго происхожденiя.

Названiя русскихъ городовъ входятъ также въ великорусскiе родовыя прозванiя, въ смыслѣ уроженца или обывателя какого нибудь города и притомъ въ старинномъ значенiи слова "городъ", подъ которымъ подразумѣвались не только самый городъ, но и подлежавшая его ведению область или уѣзды. Такъ, напримѣръ, отъ названiя жителя города Болхова - болховитинъ произошла фамилiя Болховитиновъ, отъ города Веневы - веневитинъ, а отъ него прозванiе Веневитиновъ, отъ Твери - тверитянинъ - фамилiя Тверитяниновъ. Встрѣчается и другой способъ производства родовыхъ прозванiи отъ названiя городскихъ жителей городовъ, какъ-то: Туляковъ, Ярославцевъ, Ростовцевъ, Пошехоновъ, Казанцевъ и т.д. Такого рода прозванiя особенно распространены среди великорусскаго купечества.

Слова, отъ которыхъ производились въ прежнiя времена русскiя фамильныя прозванiя, были чрезвычайно разнородны. Кромѣ именъ собственныхъ, и въ обыкновенной, и въ уменьшительной, и въ уничижительной формѣ, употреблялись названiя разныхъ предметовъ, иной разъ даже и отвлеченныхъ, а также личныя прозвища и клички, преимущественно насмѣшливыя, нерѣдко лишенныя всякаго смысла въ примѣненiи къ нынѣшнему русскому языку. Нужно также сообразить, сколько къ коренному великорусскому населенiю прибавилось иноплеменной смеси. Если, напримѣръ, совершенно исчезли торки и печенѣги, то всѣ же они могли оставить болѣе или менѣе словъ изъ своихъ языковъ, и эти слова, обратившись въ мѣстныя выраженiя, могли послужить корнемъ для русскихъ родовыхъ прозванiи. Въ числѣ мѣстныхъ названiй разныхъ предметовъ, - названiй, послужившихъ для того же самаго, - есть множество словъ, не употребляемыхъ въ обще-русскомъ разговоромъ языкѣ. Многимъ ли изъ коренныхъ русскихъ извѣстно, что, напримѣръ, въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ Владимiрской губернiи вода называется "валакша"? Въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ Тверской губернiи "верека" значить плохая лошадь, "кляча", авъ иныхъ "вьятка" или "вятка" - клинъ земли, вдающiйся въ чужую землю, а "друзги" - хмель. На языкѣ офеней - "дубасъ" означаетъ сарафанъ. Между тѣмъ отъ такихъ словъ произошло очень много родовыхъ прозванiй, встрѣчающихся нынѣ у насъ во всѣхъ сословiяхъ, почему иныя фамилiи, какъ кажется, не имѣютъ никакого смысла, который, однако, таится въ нихъ.

Сверхъ того, въ Восточной Руси повелся такой еще обычай. Изъ боязни чаръ и волхвованiй, при которыхъ нужно было знать крестное имя того, на кого онѣ направлялись, русскiе люди старались скрывать это послѣднѣе, такъ что нерѣдко, - какъ это было, напр., съ однимъ изъ любимцевъ царя Алексѣя Михайловича, оружейничимъ Богданомъ Матвѣевичемъ Хитрово, крестное имя котораго Iовъ, - сдѣлалось извѣстнымъ только по смерти носившаго его. Крестныя имена въ Москвѣ очень часто замѣнялись не только другимъ христiанскимъ, но и татарскими, напримѣръ, Булатъ, Муратъ, Ахматъ, такъ что и отъ такихъ подставныхъ именъ производились полуотчества, обращавшiяся потомъ въ родовыя прозванiя людей, чисто-русскихъ по происхожденiю.

Были еще у насъ въ старину, нынѣ почти вышедшiя изъ употребленiя, родовыя прозванiя на "во" или еще рѣже на "аго". Какъ образовывались прозванiя съ такими исключительными окончанiями, мы съ точностiю сказать не можемъ, но, насколько мы могли замѣтить изъ родословныхъ росписей, поводъ къ тому могъ быть слѣдующiй. Положимъ, кто нибудь носилъ личное прозванiе Благой. Сынъ его назывался Благовъ, но если у этого послѣдняго былъ сынъ, имѣвшiй то же крестное имя и такое же отчество, какъ его отецъ, то онъ, въ отличiе отъ этого послѣдняго, прозывался Благово и передавалъ это прозванiе своему потомству. Вслѣдствiе этого возникли прозванiя: Хитрово, Дурново, Хромово, причемъ иной разъ окончанiе "овъ" обращалось въ "аго".

Изъ существующихъ донынѣ княжескихъ фамилiй, происходящихъ отъ Рюрика, только пять родовъ носятъ прозванiя, заимствованныя отъ удѣльныхъ княженiй, а именно: Мосальскie, Елецкiе, Звенигородскiе, Ростовскiе и Вяземскiе. Девять родовъ: Барятинскiе, Оболенскiе, Шехонскiе, Прозоровскiе, Вадбольскiе, Шелешпанскiе, Ухтомскiе, Бѣлосельскiе и Волконскiе приняли прозванiя по принадлежавшимъ ихъ родоначальникамъ вотчинамъ, но не по княженiямъ. Что же касается присоединенной къ фамилiи Бѣлосельскихъ фамилiи Бѣлозерскихъ, то эта послѣдняя давно уже не была родовою; но при учрежденiи однимъ изъ князей Бѣлосельскихъ командорства мальтiйскаго ордена въ Россiи императоръ Павелъ повелѣлъ ему, какъ старшему въ родѣ князей Белозерскихъ, именоваться и этою неупотреблявшеюся уже фамилiею. Съ своей стороны, московскiе государи не любили такихъ родовыхъ дополнений. Такъ, царь Алексѣй Михайловичъ запретилъ князьямъ Ромодановскимъ писаться, какъ старшимъ въ родѣ князей Стародубскихъ, общимъ ихъ родовымъ прозванiемъ, т.е. князьями Стародубскими, находя, что оно "не пристойно". По поводу такого запрета князь Григорiй Григорьевичъ Ромодановскiй написалъ царю слѣдующѣе челобитье.

"Пришла ко мнѣ твоя Великаго Государя грамота, чтобъ мнѣ впередъ Стародубскимъ не писаться и до твоего царскаго указа писаться и до твоего царского указ писаться не стану, а прежде писался я для того: тебѣ Великому Государю, извѣстно, князишки мы Стародубовскiе и предки мои и отецъ и дядя писались Стародубскiе-Ромодановскiе, да дядя мой князь Иванъ Петровичъ, какъ въ Астрахани, за васъ, великихъ государей, отъ вора лжеименитаго Августа, по вашей государской милости, написанъ въ книгу, и страданiя его объявляя въ сборное воскресенiе, поминаютъ Стародубовскiй-Ромодановскiй. Умилосердисъ, не вели у меня старой нашей честишки отниматъ".

Подобнымъ взглядомъ Москвы, желавшей сгладить воспоминанiя о родовомъ старѣйшинствѣ Рюриковичей, быть можетъ, и объясняется то, что большая ихъ часть усвоила себѣ фамильныя прозванiя не по княженiямъ, а по личнымъ прозвавiямъ своихъ прѣдковъ. Большая часть прозванiй представителямъ княжескихъ родовъ, взамѣнъ наименованiй ихъ по наслѣдственнымъ уделамъ, была дана великимъ князѣмъ Иваномъ III Васильевичемъ, такъ усердно истреблявшимъ удѣльныя княженiя. Къ числу такихъ фамилiй, кромѣ уже вымершихъ, принадлежать нынѣ князья: Горчаковы, Долгоруковы, Щербатовы, Бабичевы, Путятины, Щетинины, Засѣкины, Солнцевы, Дуловы, Крапоткины, Гагарины, Хилковы и Рѣпнины. Безъ всякаго сомнѣнiя, Москвѣ, установившей въ Восточной Руси единое великое княженiе, должно было казаться "непристойнымъ", если представители этихъ родовъ своими прозванiями напоминали ей о прежнемъ существованiи старѣйшихъ великихъ княженiй: Черниговскаго, Смоленскаго, Рязанскаго и Ярославскаго. Хотя князья Pocтовскiе и напоминали своею фамилiею о знаменитомъ нѣкогда княженiи Ростовскомъ, но такое прозванiе какъ бы ослаблялось приложенiемъ къ каждой вѣтви этого дома особыхъ прозванiй по личньмъ прозвищамъ родоначальниковъ. князей Ростовскихъ въ Москвѣ собственно не было, но были существующiя и донынѣ отдѣльные ихъ отрасли, а именно: князья Лобановы, Касаткины и Щепины, съ присвоенiемъ къ каждой изъ этихъ отраслей общаго, какъ бы только дополнительнаго прозванiя. Удержанiе же названiя Ростовскихъ можетъ быть объяснено тѣмъ, что при уступкѣ Ростова Москвѣ князья Pocтовскie выговорили себѣ и своимъ потомкамъ право, чтобы по приѣзде ихъ въ Ростовъ они были тамъ встрѣчаемы съ особыми почестями, какъ владѣтельные князья, что и продолжалось до Екатерины II, отменившей такiя встрѣчи. Дозволеннымъ почетнымъ отчествомъ, въ видѣ родоваго прозванiя, т.е. отчествомъ съ окончанiемъ на "вичъ", воспользовалась одна только отрасль дома Рюрикова. Романъ, сынъ ярославская князя Василiя Дмитрiевича,построившiй городъ Романовъ, имѣлъ нѣсколько сыновей, дѣти которыхъ стала писаться Романовичами, но вскорѣ родъ ихъ прекратился, и послѣ того въ московской Руси ни княжескихъ, ни дворянскихъ родовыхъ прозванiй съ окончанiемъ на "вичъ" уже не составлялось, такъ какъ окончанiе это при отчествѣ сдѣлалось уже особою, почетною наградою.

X

Изъ дворянскихъ фамилiй, происшедшихъ отъ Рюрика, одни только Ржевскiе удержали прозванiе по ихъ польской вотчинѣ. Остальные же приняли прозванiя по прозвищамъ ихъ родоначальниковъ или по ихъ отчествамъ, какъ, напримѣръ: Татищевы, Судаковы, Аладьины, Дмитрiевы-Мамоновы, Цытлетевы, Ильины, Ивины, Березины, Осинины и другiе.

Потомки великаго князя литовскаго Гедемина получали въ Литве фамильныя прозванiя по ихъ владѣнiямъ, за исключенiемъ лишь князей Корiатовичей-Курцевичей, но по переселенiи нѣкоторыхъ изъ нихъ въ Москву потомство ихъ начало получать разныя личныя прозвища. Одни изъ этихъ прозвищъ прошли безслѣдно, а другiя, какъ прозвища Голица и Курака, обратились въ родовыя прозванiя и нынѣ существующихъ княжескихъ фамилiй Голицыныхъ и Куракиныхъ.

Чтобы дать нѣкоторое понятiе о томъ, какiя загадочныя фамильныя прозванiя могли возникнуть изъ личныхъ прозвищъ, встрѣчаемыхъ не только въ такъ называемомъ простонародьи, но и въ древнихъ дворянскихъ родословныхъ, мы укажемъ на нѣкоторыя изъ нихъ. Такъ, кромѣ прозвищъ, заимствованныхъ отъ какихъ-либо внешнихъ признаковъ, какъ наприм.: Кривой, Нѣмой, Одноглазъ, Хрииунъ, или какихъ-либо внутреннихъ свойствъ, напримѣръ: Глупый или Умный, встрѣчаются въ лѣтописяхъ и такiе прозванiя: "Умойся грязью", "Собачья рожа", Швихъ, Шистъ, Кудекуша, Сыдавный, Киберь, Ничика, Нешта, Сандырь, Силеха, Псище, Волкохищенная Собака, Ляпунъ, Дубовый Носъ, Свистунъ Неблагословенный, Еропка, Шква, Усломъ. Одинъ изъ князей Ярославскихъ носилъ прозвище Кнутъ. Отъ него пошли князья Кнутовы, нынѣ уже не существующiе. Позднѣе въ Москвѣ носилъ родовое прозванiе тоже Кнутовъ одинъ шведскiй выходецъ Кнутсонъ.

Непристойныя родовыя прозванiя изменяли въ отдѣльныхъ случаяхъ довольно просто.

Въ 1826 году, въ Учрежденiи Генеральнаго Штаба, между прочимъ, сказано было: "если кто изъ принятыхъ рекрутъ будутъ имѣть прозвища непристойныя, о тѣхъ писать въ полкахъ, какъ къ жалованью, такъ и во всѣхъ спискахъ и перекличикахъ отчествомъ", или по заведенному въ Москвѣ порядку только полуотчествомъ: какъ Федосѣевъ, Карповъ, Лукинъ и т.д., и нѣкоторыя изъ такихъ прозванiи обратились въ родовыя. Звучащiя нынѣ грубо для современно-образованнаго уха фамилiи, а также относящiеся къ какимъ-либо некрасивымъ внѣшнимъ признакамъ или непригляднымъ внутреннимъ качествам, считаются у насъ обыкновенно простонародными - "мужицкими", но это не совсѣмъ вѣрно. Дѣйствительно, среди простонародья такiя родовые прозванiя, какъ Синебрюховъ, Вороватовъ, Пьяницынъ, встрѣчаются гораздо чаще, чѣмъ среди дворянства, но, тѣмъ не менѣе, не только простота, но и грубоватость фамилiи вовсе не свидѣтельствуют еще о темнотѣ и недавности ея происхожденiя. Если же теперь среди нашего дворянства не встрѣчается слишкомъ грубыхъ и даже не совсѣмъ приличныхъ фамильныхъ прозванiй, то это происходитъ оттого, что по мѣрѣ развитiя въ немъ образованiя нѣкоторыя не совсѣмъ удобныя фамилiи мало-по-малу замѣнялись другими.

Есть родовыя прозванiя, въ которыхъ коренное слово принимается не въ томъ значенiи, въ какомъ оно бываете здѣсь примѣнено. Такъ, напримѣръ, существуетъ старинный дворянсскiй родъ Свиньиныхъ. Здѣсъ неблагозвучное коренное слово употреблено не въ общепринятомъ, но, такъ сказать, въ военно-техническомъ смыслѣ. Предокъ этого рода дѣйствительно назывался Свинья, но безъ всякаго уподобленiя личности его къ этому животному. Въ числѣ воеводъ великаго князя московскаго Вассилiя Темнаго былъ одинъ, который при встрѣчѣ съ татарами построилъ свою рать въ такомъ порядкѣ, въ какомъ становятся свиньи, защищаясь отъ производимыхъ на нихъ въ лесахъ нападенiй. Онъ одержалъ надъ татарами побѣду, и это доставило ему, въ награду его военачальнической доблести, прозванiе Свиньи. Такая награда въ наше время, конечно, немыслима.

Надобно также замѣтить, что сама по себѣ громкая фамилiя не всегда ручается за древность и знатность происхожденiя того, кто ѣе носитъ. Такъ, и среди купечества, и среди мѣщанства, и среди крестьянства встрѣчаются такiя именитыя фамилiи, какъ Салтыковы, Воронцовы, Бутурлины, Шереметевы и многiя другiя. Это преимущественно произошло оттого, что въ прежнее время выходившiе на волю крѣпостные люди принимали очень часто фамилiю своихъ господъ, особенно если эти фамилiи были общеизвѣстны и громки.

Въ прежнее время наше простонародье, какъ мы уже сказали, не имѣло вообще родовыхъ прозванiи, и когда представлялась надобность для опредѣленiя такимъ способомъ какой-либо личности изъ ихъ среды, какъ, напримѣръ, при запискѣ въ купечество, въ мѣщанство или въ ремесленное общество, то личность ихъ опредѣлялась только крестнымъ именемъ и полуотчествомъ, обращавшимся обыкновенно въ фамильное прозванiе, если о таковомъ не заявлялъ самъ новикъ. Если же, несмотря на такое заявленiе, въ гильдiи или мѣщанскомъ обществѣ было уже другое лицо съ такимъ же именемъ и полуотчествомъ, то вступающiй получалъ особое прозванiе, такъ называемую "приватную" фамилiю, подъ которою онъ и велъ торгъ или справлялъ свое ремесло, при этомъ русскiе ремесленники принимали иногда иностранную фамилiю, съ тѣмъ, чтобы впослѣдствiи въ качествѣ хозяина какой нибудь мастерской, казаться по прозванiю нѣмцемъ или вообще иностранцемъ и въ силу этого пользоваться бо́льшимъ вниманiемъ и довѣремъ со стороны заказчиковъ и покупщиковъ, которые обыкновенно предпочитаютъ нѣмецкую работу русской и русскимъ товарамъ иностранные.

Нѣсколько лѣтъ тому назадъ въ Петербургскомъ окружномъ суде разбиралось подобное дѣло, а именно: о присвоенiи какимъ-то крестьяниномъ Ярославской губернiи фамилiи Викторсонъ. На судѣ коренникъ-ярославецъ заявилъ, что онъ принялъ эту фамилiю съ тѣмъ, чтобы, торгуя папиросами, казаться иностранцемъ. Подобнаго рода присвоенiе русскими людьми чужестранныхъ фамилiй весьма близко подходитъ къ означенiю на прежнихъ вывескахъ мнимаго чужеземства, какъ, напримѣръ: "портной мастеръ Дубиносовъ изъ Парижа".

Вообще по фамильнымъ прозванiямъ отличить нацiональность бываетъ трудно. Напримѣръ, въ старинныхъ нашихъ актахъ встрѣчаются часто русскiя прозвища людей, которые по происхожденiю не были вовсе русскими. Такъ, при патрiархѣ Никонѣ, въ числѣ его "домовныхъ" людей былъ выкрещенный еврей, называвшiйся Афонасьевъ. Въ XVII вѣкѣ въ Москвѣ были: голландецъ Луневъ, англичане: Юрьевъ и Ивановъ, и нѣмецъ Игнатьевъ. Въ одномъ изъ договоровъ нашего правительства съ калмыцкою княгинею Тайшиною, заключенномъ въ 1737 году, встрѣчаются такiя прозванiя калмыцкихъ "зайсанговъ": Батуменко, Дешизасонъ, Амуръ Добрицынъ, Тюря, Чидоръ. Такiя прозванiя съ постановкою на нѣкоторыхъ изъ нихъ соотвѣтствующаго ударенiя могутъ быть примѣнены и къ малороссу, и къ французу, и къ великоруссу, и къ англичанину, и къ венгерцу.

XI

Вопросъ о фамильныхъ прозванiяхъ въ Россiи, рассматриваемый съ исторической точки зрѣнiя, долженъ главнымъ образомъ, по самому его ходу, примѣняться преимущественно къ дворянской средѣ не только потому, что относительно ея имѣется болѣе свѣдѣнiй, но и потому еще, что способъ установленiя въ ней родовыхъ прозванiи отразился и на прочихъ сословiяхъ, такъ какъ первообразомъ въ этомъ случаѣ служило дворянство или, говоря иначе, преимущѣе сословiе.

Древнѣе наше дворянство составилось бо́льшею частью изъ иностранныхъ выходцевъ. Явленiе это до того было обыкновенно, что при составлены, въ царствованiе Екатерины II, общей формы для родословной росписи по шестой части дворянской родословной книги, - части, предоставленной древнему русскому дворянству, признано было наиболѣе удобнымъ начать эту форму съ такой рубрики: "выѣхалъ въ Россiю оттуда-то при великомъ князѣ такомъ-то". Такое означенiе примѣнялось къ родоначальнику каждой древней русской дворянской фамилiи, и дѣйствительно, бо́льшая часть нашего "кореннаго" дворянства - не мѣстнаго, а иноземнаго происхожденiя, преимущественно татарскаго, почему многiя фамилiи, хотя по окончанiю и чисто-руссiя, но, тѣмъ не менѣе, носятъ на себѣ татарскую тамгу въ коренномъ словѣ.

Выше было уже сказано, что въ одной изъ моихъ статей, подъ заглавiемъ: Слiянiе русскихъ съ иноземцами, я указывалъ, какъ на замѣчательную особенность, на чужестранное происхожденiе нашихъ отечественныхъ знаменитостей, хотя и съ чисто-русскими фамильными прозванiями, но ведущихъ свое начало по мужскому колѣну отъ иноплеменныхъ родоначальниковъ. Поэтому теперь будутъ слѣдовать только новыя, не сдѣланныя прежде указанiя.

Въ нѣкоторыхъ, повидимому, чисто-русскихъ фамилiяхъ сохранились слѣды чуждаго происхожденiя. Такъ, напримѣръ, фамилiя Мухановъ есть ничто иное, какъ только татарское имя и татарскiй титулъ, слитые вмѣстѣ - "Му-ханъ", съ прибавкою окончанiя "овъ". То же слѣдуетъ сказать и о фамилiи Бибиковъ: въ ней слогъ "Би" - собственное имя, а "бикъ" - то же, что "бекъ", т.е. мурза, тоже съ прибавкою "овъ", вмѣсто "овичъ". Другiя иноземныя фамилiи передѣлались на русскiй ладъ до неузнаваемости. Венгерская фамилiя Батугердъ обратилась въ фамилiю Батуринъ. Съ другой, тоже венгерской, фамилiей произошло еще болѣе замѣчательное превращенiе. Родоначальникъ ея Калашъ въ Россiи обратился въ Калашева, а потомъ въ Калачева и даже въ Колачева, такъ что, повидимому, въ ея чисто-русскомъ происхожденiи не представляется никакого сомнѣнiя. Съ невѣстою великаго князя Ивана III Васильевича Софiею Ѳоминишною Палеологъ прiѣхали въ Москву изъ Рима не мало италiанцевъ и грековъ. Одинъ изъ нихъ. уроженецъ Флоренцiи, назывался Ciceri, по итальянскому произношенiю Чи́чери, а въ Москвѣ окончанiе его фамилiи нѣсколько изменилось прибавкою буквъ "нъ" и вышелъ Чичеринъ. Другой изъ спутниковъ царевны грекъ или вѣрнѣе, тоже италiанецъ, прозывавшiйся Кашкини - вѣроятно Кассини, былъ записанъ въ Москвѣ подъ пpoзвaнieмъ Кашкина. Потомство ихъ обоихъ донынѣ существуетъ среди древняго и извѣстнаго русскаго дворянства: одного - подъ фамилiею Чичерины, а другаго - Кашкины.

Въ половинѣ ХVII столѣтiя прiѣхалъ въ Москву и остался тамъ на постоянное житье англiйскiй врачъ Фома. Онъ имѣлъ сына, называвшагося полуотчествомъ "Фоминъ сынъ", но оба эти слова потомъ слились, и изъ нихъ составилось родовое прозванiе Фоминсынъ или, по болѣе удобному для русскихъ произношенiю, Фаминцынъ. Около того же времени жилъ въ Москвѣ другой англичанинъ, по фамилiи Burness, т.е. Бернсъ, которая писалась по-русски Бурнесъ; сынъ его назывался уже Бурнесовъ или Бурнашовъ, повидимому, вполнѣ русскою фамилiею и даже съ нѣкоторымъ татарскимъ оттемкомъ. Еще бо́льшему обрусѣнiю подверглись на Руси извѣстная анлiйская фамилiя Гамильтонъ и нѣмецкая фамилiя Левенштейнъ, представители которой называются нынѣ Левшины.

Въ первыхъ поколѣнiяхъ они удерживали свое нѣмецкое, нѣсколько сокращенное прозванiе Левштейнъ или Левштинъ, а потомъ изъ этой переиначки присвоили себѣ какъ будто уже чисто русское прозвище отъ слова "лѣвша". Что же касается фамилiи Гамильтоновъ, то сперва она писалась Гамантовъ, потомъ Гаматовъ и, наконецъ, обратилась уже въ до-нельзя русскую - Хомутовъ. Подверглись въ Россiи переделкамъ и другiя иностранныя фамилiи: французскiя и итальянскiя. Такъ, потомки выѣхавшаго въ Pocciю изъ Францiи какого-то пушкаря de Richmond обратились въ прежнихъ отписяхъ въ Деримонтовыхъ, а потомъ еще проще - въ Дермидонтовыхъ. Потомки итальянскаго инженера Градинеско-Марини, устроившаго при взятiи Казани царемъ Иваномъ IV подкопъ, рѣшившiй судьбу этого города, имѣетъ нынѣ чисто-русское прозвище - Ма́рины.

Переделана была въ Москвѣ и фамилiя маркграфовъ Мейссенскихъ. Въ прежнее время Мейссенъ назывался Миснiею, а npiexaвшiй, въ 1425 году, одинъ изъ маркграфовъ Мисницкихъ обратился въ Мышницкаго, а потомъ въ Мышецкаго, причемъ титулъ маркграфа былъ замѣненъ титуломъ князя. Замѣчательно, что потомокъ, въ восьмомъ колѣнѣ, этого нѣмецкаго маркграфа - князь Андрей Мышецкой - знаменитый старецъ Досифей - былъ однимъ изъ самыхъ ярыхъ поборниковъ русскаго церковнаго раскола. Отрасль императорско-византiйской фамилiи Комненовъ обратилась у насъ въ исходѣ XV столѣтiя въ Комриныхъ или Ховриныхъ, а затѣмъ, - по прозвищу одного изъ прѣдковъ уже въ Россiи "Голова", - существуетъ нынѣ подъ прозванiемъ Головиныхъ. Представители другой, тоже императорско-византiiйской фамилiи, Ласкарисы обратились въ Ласкиревыхъ. Молдавская фамилiя Хераско сдѣлалась русской посредствомъ прибавки къ ней окончанiя "овъ". Переиначкѣ въ русское нынѣ родовое прозванiе подверглось и грузинское слово "Лашкарь", т.е. волкъ, обратившись въ фамилию Лашкаревъ.

Одна изъ знаменитѣйшихъ средневѣковыхъ итальянскихъ фамилiй, по преданiямъ, а потомъ и по рукописнымъ источиккамъ дала свое названiе одному изъ примосковскiхъ городовъ. Сохранилось извѣстiе, что одинъ изъ представителей родовъ Колонна, изъ которыхъ были и папы и кардиналы, переселился въ XIV или XV вѣкѣ вѣ Москву, и такъ какъ по-латыни Соlonne - столбъ - называется Columna, то онъ основанный имѣ близь Москвы поселокъ назвалъ этимъ латинскимъ именемъ, которое обратилось въ названiе Коломна, а отъ названiя этого города произошло, въ смыслѣ уроженца Колсмны, нынѣ совершенно уже русское родовое прозванiе Коломнинъ.

Въ иныхъ случаяхъ потомки одного и того же иноземнаго выходца существуютъ въ Pocciи подъ разными совершенно русскими фамилiiями. Такъ потомки нѣмца Дола носят нынѣ слѣдующiя родовыя прозванiя: Свѣчины, Яхонтовы и Левашовы. Потомки выехавшая въ 1425г. въ Москву литовца Лаховича раздѣлились на две отрасли, изъ которыхъ одна носитъ прозванiе Лихачевы, а другая - Краевскiе. Потомки плѣннаго нѣмецкаго барона фонъ-Икскюля именуются Соковниными, потомки другаго нѣмца - Пупковыми, а третьяго - Протопоповыми. Встречаются и болѣе простыя переиначки нѣмецкихъ обрусѣвшихъ фамилiи. Такъ, фонъ-Менгдены въ XVII вѣкѣ писались Фоме-динъ, фонъ-Берландъ - Фонберелановъ, фонъ-Визенъ - Фонвисинъ. Подвергались часто измъненiю и коренныя русскiя фамилiи. Такъ, фамилiя Мироновыхъ обратилась въ Нероновыхъ.

Добавимъ къ этому, что у насъ подъ видомъ великорусскихъ фамилiй, какъ по ихъ окончанiямъ, такъ въ иныхъ случаяхъ и по созвучiю, существуетъ болѣе 50 мордовскихъ фамилiи съ княжескимъ титуломъ. Къ такимъ фамилiямъ принадлежатъ, между прочимъ, фамилiи: Енгалычевы, Бедашевы, Еникѣевы, Акчурины, Аганины, Булушевы, Утѣшевы, Кудашевы, Дѣевы и другiе. Что же касается ихъ княжескаго титула, то онъ явился потому, что съ XVI вѣка государи московскie, побуждаемые ревностью къ обращенiю магометанъ въ православiе, приказывали принявшихъ крещенiе татарскихъ мурзъ и мордовскихъ "панковъ" именовать князьями. Особенно это было въ большомъ употребленiи при царѣ Алексѣѣ Михайловичѣ. Въ прежнее время такихъ прибавокъ не было, и, напримѣръ, потомки татарскаго царевича Бахмета стали писаться просто Бахметевы, а потомки татарскаго мурзы Тюфменя - Тихмевевы.

О переиначкѣ русскихъ фамильныхъ прозванiй иностранцами излишне было бы вообще говорить, но встрѣчаются нѣкоторый особенности, имѣющiя историческое значенiе.

Такъ, во времена Ивана Грознаго въ числѣ русскихъ отъѣзжиковъ изъ Москвы были Барановы, татарскаго происхожденiя, прѣдки нынѣшнихъ русскихъ графовъ Барановыхъ. Одинъ изъ нихъ удалился въ Эстляндiю, гдѣ потомки его, сделавшись нѣмцами и лютеранами, удержали свое прежнее родовое прозванiе, съ прибавкою къ нему нѣмецко-дворянской частицы "фонъ". Туда же отъѣхалъ одинъ изъ представителей звестнаго въ ту пору боярскаго, но не княжескаго рода Бѣльскiй. Потомство этого отъѣзжика существовало тамъ еще въ сороковыхъ годахъ нынѣшняго столѣтiя, а. можетъ быть, существуетъ и донынѣ, подъ именемъ бароновъ Бильскихъ.

Потомки отъѣхавшаго въ Польшу, во время междуцарствiя, боярина Салтыкова отбросили тамъ окончанiе "овъ" и пишутся нынѣ Со́лтыкъ. Около той же поры не мало было русскихъ отъѣзжиковъ и въ Швецiю.Тамъ одинъ зъ нихъ, Высоцкой или, правильнѣе, Высотской, присоединилъ къ своей прежней русской фамилiи нѣмецкую фамилiю Гохмутъ, которую и поставилъ передъ русскою. Другой отъѣзжикъ, Бутурлипъ, сталъ писаться Bütterlm, а изъ прочихъ отъѣзжиковъ Аминовы, Калитины и Пересвѣтовы, - послѣднiе, по преданiю, потомки извѣстнаго витязя-инока Пересвѣта, - будучи причислены къ шведскому дворянству, сохранили свои русскiе фамильныя прозванiя. Одинъ изъ русскихъ выходцевъ въ Польшу носиль личное прозвище "Врагъ"; потомки его стали носить тамъ фамилiи Вражскихъ пли Врасскихъ. Надобно, впрочемъ, замѣтить, что одинъ изъ Врасскихъ, которымъ силезскiе геральдики придаютъ русско-княжеское происхожденiе, возвратился въ свое древнѣе отечество, не позже половины XV столѣтия. Недавно фамилiя Врасскихъ передана была представителямъ стариннаго русскаго рода Галкиныхъ. Во время стрѣлецкихъ бунтовъ одинъ изъ князей Черкасскихъ ушелъ изъ Москвы въ Угорскую Русь, гдѣ потомки его, существующiе донынѣ, носятъ фамилiю Духповичи, а одинъ изъ нихъ пользуется извѣстностью, какъ руссинкiй писатель.

Одинъ изъ русскихъ отъѣзжиковъ въ Польшу Юрловъ получилъ въ 1525 году отъ Сигизмунда II фамилiю Плещевичъ, а другой, по прозванiю Веревкинъ, къ своей русской фамилiи присоединилъ прозванiе Шелита, отъ имени помѣстья пожалованнаго ему королемъ Сигизмундомъ III. Когда одинъ изъ потомковъ извѣстнаго князя Андрея Курбскаго, отъѣхавшаго въ Литву при Иванѣ Грозномъ, возвратился на родину, то настоящѣе его родовое прозванiе, заимствованное отъ находящегося въ Ярославской губернiи села Курби, неизвѣстно почему обратилось въ прозванiе Крупскiй. Этотъ князь, считающiйся по разряднымъ книгамъ и другимъ приказнымъ бумагамъ послѣднимъ въ своемъ родѣ, извѣстенъ тѣмъ, что былъ битъ кнутомъ за то, что убилъ жену. Послѣ того нигдѣ не встрѣчается прозванiя ни князей Курбскихъ, ей князей Крупскихъ, но въ началѣ сороковыхъ годовъ къ профессору или академику Устрялову явился какой-то молодой человѣкъ, выдававшей себя, по имѣвшимся у него бумагамъ, за князя Курбскаго или Крупскаго, потомка упомянутаго князя Андрея. Въ северо-западномъ краѣ донынѣ существуете княжеская фамилiя Крупскихъ, но - насколько мне извѣстно она не имѣетъ никакого отношенiя къ князьямъ Курбскимъ и къ тому князю, который возвратился въ Россiю подъ прозванiемъ Крупскiй.

XII

Употребленie въ Россiи двойныхъ фамилiй в второй половинѣ XVI столѣтiя становилось всѣ рѣже и рѣже, такъ какъ постепенно устранялась вызывавшая ихъ прежде причина, т.е. неокончательное установленiе родовыхъ прозванiй, когда каждое семейство выдѣлялось обыкновенно особнякомъ изъ общаго рода и усвоивало себѣ отдельное прозванiе или по какой-либо кличкѣ, или по отчеству, сохраняя, однако, иногда для поддержанiя связи съ своими однородцами и общее родовое прозванiе. Очень часто такое прозванiе замѣнялось какимъ-нибудь искаженнымъ именемъ, несмотря на то, что употреблявшiй его имѣлъ уже прозванiе. Такъ, въ концѣ XV вѣка одинъ изъ Челядиныхъ постоянно писался "Яковля". Иногда для опредѣленiя происхожденiя дѣлались особыя поясненiя, напримѣръ: "Ляцкой изъ рода Кошкиныхъ". Чтобы познакомить нашихъ читателей съ развѣтвленiями по особымъ фамильнымъ прозванiямъ одного и того же рода, мы приведемъ здѣсь слѣдующей примѣръ.

По московскимъ родословнымъ книгамъ, выѣхавший въ началѣ XIII вѣка въ Новгородъ нѣкто Михаило имѣлъ прозванiе Прушанинъ или Прушаничъ, что, конечно, указываетъ на его происхожденiе изъ Пруссiи или же изъ такъ называвшагося въ то время въ Великомъ Новгороде "прусскаго конца". Его единственные сынъ, внукъ и правнукъ означены въ родословныхъ безъ всякаго прозванiя, которое, по всей вѣроятности, оставалось то же самое, какое носилъ Михайло. Когда же у него оказалось двое, хотя и разноименныхъ сыновей, то каждый изъ нихъ получилъ особое прозванiе: старшiй сынъ назывался Морозъ, а младшiй-Туша, Отъ Мороза уже въ Москвѣ пошли Морозовы, изъ которыхъ одинъ, по имени Борисъ, имѣлъ сына Василiя, по прозвищу Тучко, а другаго - по прозвищу Брюхо. Сыновья этихъ Морозовыхъ стали писаться различно: одни Тучко-Морозовыми, а другiе Брюхо-Морозовами. Но впослѣдствiи Тучко-Морозовы откинули свое прежнее родовое прозванiе и стали писаться только Тучковыми. Одновременно съ этимъ и въ потомствѣ Туши стали измѣняться родовыя прозвища. Одни изъ представителей этого потомства, оставивъ фамилiю Морозовыхъ, стали писаться по послѣдующимъ прозванiямъ членовъ рода Морозовыхъ: - Шестовыми, а другiе Шестовыми-Русалкиными. Дальнѣйшiе потомки упомянутаго Мороза или удерживали одну только эту общую фамилiю, или же прозвищамъ ея членовъ принимали иныя дополнительныя прозванiя, какъ, напримѣръ, Салтыкъ отъ Салтыковыхъ, а затѣмъ въ дальнѣйшемъ потомствѣ Салтыка-Морозова удержалось только одно новое родовое прозванiе.

Древнiй боярскiй родъ Романовыхъ также менялъ свои фамильныя прозванiя, и еще дедъ naтрiapxa Филарета именовался Захарьинымъ-Юрьевымъ, по именамъ своего отца Юрiя его деда Захарiя.

Кромѣ измѣнений родовыхъ прозванiй по отчествамъ или по личнымъ прозванiямъ того или другаго члена одного и того же рода, встрѣчается еще и особый случай перемѣны такого прозванiя.Такъ, фамилiя одного литовца, участвовавшаго въ Куликовской битвѣ, Нелидовского, обрусѣла въ московской формѣ, обратившись въ Нелидова, затѣмъ потомки этого Нелидова стали прозываться Фарисеевыми, а въ следующихъ поколѣнiяхъ - Отрепьевыми. Когда же утвердилась молва, что нареченный царь Дмитрiй Ивановичъ - по своему полуимени Гришка - былъ изъ рода Отрепьевыхъ, и когда его стали предавать въ праздникъ православiя анафемѣ, съ упоминанiемъ и его родоваго прозванья, то однофамильцамъ его царь Алексѣй Михаиловичъ дозволилъ именоваться ихъ старинною фамилiею - Неладовыми.

Вообще же можно сказать, что фамильныя прозванiя даже въ самыхъ знаменитыхъ московскихъ боярскихъ родахъ установились окончательно только во второй половинѣ XV столѣтiя, и тогда исчезли почти всѣ двойныя фамилiи. Такъ, изъ внесенныхъ въ "Бархатную книгу" и существующихъ донынѣ дворянскихъ родовъ - общимъ числом до семидесяти - двойныя фамилiи удержали только Бобрищевы-Пушкины, Вельяминовы-Зерновы, Воронцовы-Вельяминовы, Голенищевы-Кутузовы, Квашнины-Самарины, Мусины-Пушкины и Сухово-Кобылины. Двойныхъ древнихъ, хотя и не внесенкыхъ въ "Бархатную книгу", фамилiи тоже очень немного. Вотъ ихъ очень недлинный перечень: Долгово-Сабуровы, Иванчины-Писаревы, Кузьмины-Короваевы, Петрово-Соловово, Римскie-Корсаковы и Скорняково-Писаревы. Представителямъ двухъ другихъ, тоже древнихъ дворянскихъ родовъ, - Неледенскихъ и Бестужевыхъ дозволено было прибавить: первымъ, въ 1699 году, фамилiи Мелецкiй, которую прѣдки ихъ носили нѣкогда въ Польшѣ, а вторымъ, въ 1701 году, по прозвищу одного изъ ихъ прѣдковъ Рюма, - Рюмиными, въ отличiе отъ прочихъ ихъ единородцевъ.

Двойныя фамильныя прозванiя въ старинной Руси не составлялись въ особенности потому, что у насъ не было заведено передачи ихъ по женскому колѣну. Этимъ объясняется безслѣдное исчезновенiе многихъ знаменитыхъ родовъ, какъ, напримѣръ, рода князей Пожарскихъ, хотя потомство ихъ при существующему нынѣ у насъ способе передачи угасшихъ въ мужскомъ колѣне фамилiй могло бы продолжаться въ родѣ князей Черкасскихъ. Въ этомъ случаѣ видна большая разница во взглядѣ на высшее сословie, установившемся, съ одной стороны, на феодальномъ Западѣ, а съ другой - у насъ, въ служилой Россiи.

Въ самомъ исходѣ XVII вѣка въ Москвѣ стали появляться челобитныя о присвоенiи дополни-тельныхъ родовыхъ прозванiй.

Въ 1697 году было подано царямъ и великимъ князьямъ Ивану и Петру Алексѣевичамъ и великой княжне, благовѣрной царевне Софiе Алексѣевне, самодержцамъ, слѣдующее прошенiе:

"Бьютъ челомъ холопи ваши: Васька, Ильюшка и Афонька Дмитрiевы. Прозвищемъ нашимъ, холопей вашихъ, Дмитреевыхъ, пишутся многiе разныхъ чиновъ малородные, а по вашей государской милости сродника нашего въ родословной книгѣ написанъ родъ Григорiя Андреевича Мамонова и Данилы Иванова Дмитреева".

Въ виду этого челобитчики, взывая къ малосердiю царей и царевны, пишутъ: "пожалуйте насъ, холопей своихъ, для отличiя отъ иныхъ прозванiемъ Дмитреевыхъ, велите, Государи, къ прозванiю нашихъ Дмитреевыхъ прибавить, старое наше прозванiе по родословцу Мамоновыхъ, чтобъ намъ, холопемъ вашимъ, отъ другихъ Дмитреевъ безчестными не быть".

По этой просьбе сентября 21 дня 1697 года сдѣлана дьякомъ помѣтка: "Государи пожаловали, велѣли ихъ написать въ разрядъ и имъ самимъ во всякихъ письмахъ писаться Мамоновыми-Дмитреевыми".

Въ томъ же году, по указу великихъ Государей, дозволено было постельничаго Кирьяна Ивановича Самарина и сродниковъ, для различiя ихъ, Самариныхъ, отъ иныхъ Самариныхъ, въ боярскихъ спискахъ и во всѣхъ письмахъ писаться и называться Самариными-Квашниными. Но затѣмъ потребовали какъ отъ Мамоновыхъ-Дмитрiевыхъ, такъ и Самариныхъ-Квашниныхъ, чтобы они писали свои прозванiя въ обратномъ порядкѣ, на томъ основанiи, что не Мамоновы идутъ отъ Дмитрiевыхъ, а Дмитрiевы отъ Мамоновыхъ, и Самарины идутъ отъ Квашниныхъ, а не Квашнины - отъ Самариныхъ. Квашнины стали, однако, оспаривать такое происхожденiе Самариныхъ и просили не вѣрить росписи этихъ послѣднихъ, но дать имъ съ Самариными очную ставку. Самарины, однако, выиграли дѣло, такъ какъ представители дугихъ отраслей Квашниныхъ, Тушины и Разладины, подтвердили принадлежность Самариныхъ къ этому роду.

Такiя же прошенiя о двойныхъ прозванiяхъ поступили отъ холопей Левко и Ивашки Мироновыхъ-Вельяминовыхъ о дозволенiи писаться имъ Зерновыми-Вельяминовыми, и отъ Вердеревскихъ, бившихъ челомъ о дозволенiи писаться Вердеревскими-Опраксиными, потому что "дѣды и прадѣды ихъ тѣми двумя прозванiями писались". Такъ какъ показанiе это подтвердилось справками въ Разрядѣ, то и челобитье Вердеревскихъ было удовлетворено. Но такъ какъ вскорѣ послѣ того возникли "сомнительства", собственно на счетъ рода Опраксиныхъ или Апраксиныхъ, то, вѣроятно, вслѣдствiе этого Вердеревскiе перестали писаться своимъ двойнымъ прозванiемъ.

Порядокъ усвоенiя у насъ двойныхъ прозванiй объясненъ былъ такъ:

"А въ боярскихъ книгахъ и некакихъ (нѣкоторыхъ) иныхъ такихъ родословныхъ родовъ двѣмя прозванiями написаны многiе, и написаны такiе роды прежъ своимъ прозванiемъ, которыми сами повелись слыть, а послѣ того другимъ прозванiемъ, отъ которыхъ родовъ роды ихъ повелись".

XIII

Хотя у насъ и не существовало никогда имѣвшаго незыблемую силу такъ называемаго "салическаго" закона, по которому женщины и ихъ потомство безусловно отстранялись отъ престолонаслѣдiя, но такой уставъ дѣйствовалъ на Руси самъ по себѣ. У насъ не было феодальнаго дворянства, а было только служилое сословiе; служить же могъ только мужщина, потому и представителемъ служилаго рода могло быть лицо только мужскаго, а не женскаго рода. Такое же понятiе о княжеской власти, которая не могла передаваться по женскому колѣну. Такъ, ни одно изъ русскихъ княженей не перешло во владѣнiе къ кому-либо по женскому колѣну, тогда какъ въ нѣкоторыхъ западныхъ государствахъ, гдѣ не было салическаго закона, и герцогства, и княженiя, и даже королевства переходили по зтому колѣну.

Сто же касается дворянства на Западѣ, то тамъ "фьефы" могли доставаться въ наслѣдство такимъ же путемъ, съ ихъ названiемъ, причемъ названiе "фьефа" обращалось въ фамилiю новаго владѣльца фьефа, хотя бы онъ и наслѣдовалъ его по матери, бабкѣ, прабабкѣ и т.д. Хотя съ 1399 года короли французскiе, а нѣсколько позднѣе и другiе западно-европейскiе государи начали жаловать дворянское достоинство, а потомъ и почетные титулы безъ соотвѣтствующихъ этому достоинству и почетнымъ титуламъ помѣстiй, но давнишнiй взглядъ на Западѣ на дворянство, установившiйся въ томъ смыслѣ, что каждый дворянинъ есть, вмѣсте съ тѣмъ, и поземельный владѣлецъ, держался еще очень долго. Вслѣдствiе этого во Францiи и въ Германiи къ новымъ дворянскимъ фамилiямъ постоянно прибавлялись частички: въ первой "de", а во второй "von", долженствовавшiя указывать, что лицо, употреблявшее ее, есть владѣлецъ какой-либо дворянской собственности. Разумѣется, что это вело къ разнымъ смѣшнымъ. сочетанiямъ: такъ, какой нибудь Шапо, получившiй дворянство, дѣлался де-Шапо, т.е. оказывался владѣльцемъ шляпы, или, смотря по его родовому прозвищу, владѣльцемъ какого нибудь другого обиходнаго предмета или качества тѣлеснаго или душевнаго.

Въ Россiи былъ однажды подобный случай. За усердiе на пользу австрiйской армiи въ 1813 году одинъ русскiй купецъ Филимоновъ получилъ отъ австрiйскаго императора дворянское достоинство и сталъ писаться и именоваться совершенно законно фонъ-Филимоновымъ, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, оказывалось, что онъ владѣлъ самимъ собою. У насъ существуетъ обычай на визитныхъ карточкахъ, заготовляемыхъ очень часто на французскомъ языкѣ, прибавлять къ русской фамилiи частичку "de", но собственно такая прибавка не имѣетъ для русскихъ рѣшительно никакого смысла и можетъ имѣть развѣ значенiе за границей, какъ указанiе на званiе вояжирующей особы. Вмѣстѣ съ тѣмъ при такомъ способѣ облагороживанiя можетъ происходить и переиначка фамилiй; такъ, напримѣръ, Ивановъ обратится въ Диванова и т.д.

Въ противоположность тому, что мы сказали о передачѣ фамилiй на Западѣ, у насъ выдвинуто было совершенно иное начало по поземельному владенiю, а именно, что "сестра и дочь не вотчичи", а такъ какъ вотчиннымъ правомъ опредѣлялись у насъ продолженiе и связь рода, то и передача родоваго прозванiя, выражавшая такое продолженiе и такую связь, казалась неумѣстной, такъ какъ, съ пресѣченiемъ мужскаго колѣна, пресѣкалось вотчинное право, а, вмѣстѣ съ тѣмъ, пресѣкался и родъ. Законодательство московской поры допустило, однако, въ особомъ указѣ царя Михаила Федоровича, а потомъ и въ "Уложенiи", переходъ вотчинъ по женскому колѣну, но передача фамильныхъ прозванiй по этому колѣну даже въ исходѣ XVI столѣтiя у насъ еще не установлялась. Только Петръ I завелъ такую новизну, дозволивъ въ первый разъ князю Друцкому-Соколинскому принять фамилiю его тестя Ромейко-Гурко. Изданiе Петромъ закона о правѣ наслѣдованiя недвижимаго родоваго имущества однимъ только изъ сыновей владѣльца могло бы повести въ нѣкоторыхъ случаяхъ и къ наслѣдственной, вмѣстѣ съ заповѣднымъ имѣнiемъ, передачѣ родовыхъ прозванiй, но законъ этотъ существовалъ столь непродолжительное время, что дѣйствiе его въ подобныхъ случаяхъ осталось безъ всякихъ послѣдствiй.

Въ настоящее время относительно усыновленiя съ передачею родоваго прозванiя существуютъ такiе правила: дворянамъ, не имѣющимъ ни потомковъ, ни сродниковъ мужескаго пола той же фамилiи, дозволяется, для возобновленiя оной, усыновлять своихъ законорожденныхъ родственниковъ для передачи имъ при жизни своей фамилiи и герба или присовокупленiемъ оныхъ къ ихъ фамилiи и гербу. Такое усыновленiе производится не иначе, какъ съ Высочайшаго разрѣшенiя. Усыновлять же предоставляется не только одного, но и нѣсколькихъ съ присовокупленiемъ имъ всѣмъ фамилiи усыновляющаго. Кромѣ того, дозволяется безпотомственнымъ дворянамъ передавать съ Высочайшая разрѣшенiя фамилiю мужу одной изъ родственницъ ихъ фамилiи.

XIV

У насъ въ Россiи - какъ это, впрочемъ, водится и въ другихъ странахъ - названiя городовъ и поселковъ имѣютъ весьма часто связь съ родовыми прозванiями. Хотя въ настоящее время въ Россiи очень мало городовъ, которые заимствовали бы свое имя отъ чьего-либо родоваго прозвища, но за то найдется не мало сельскихъ поселенiй, получившихъ свои имена отъ родовыхъ прозванiй ихъ основателей или владѣльцевъ, причемъ имена эти даются обыкновенно съ окончанiями на "во" или "но", или въ особо-уменьшительномъ видѣ съ окончанiемъ на "ка". Особенно часто встрѣчается это въ Малороссiи, гдѣ такъ называемыя слободки получили свои имена отъ родоваго прозвища тѣхъ, кто "осадилъ" ихъ, напримѣръ Кочубеевка, Гамалѣевка и т.д. Въ городахъ улицы, переулки, площади, сады, бульвары, скверы, рынки и разныя урочища носятъ иногда названiя отъ родовыхъ прозвищъ тѣхъ лицъ, въ честь которыхъ они были даны, или которыя имѣли какое либо къ нимъ отношенiе. Мы уже упомянули о происхожденiи названiя Гороховой улицы въ Петербурге, а теперь укажемъ на другую мѣстность въ этомъ же городѣ, носящую названiе, полученное отъ искаженнаго на русскiй ладъ иностраннаго прозвища. Въ чертѣ Петербурга находится островъ Голодай, и такое названie очень кстати подходить къ этой пустынной и печальной мѣстности. Между тѣмъ онъ получилъ свое названiе отъ фамилiи одного англiйскаго негощанта Голлидея, имѣвшаго когда-то на этомъ острове какую-то фабрику или заводъ. Такъ какъ англiйское слово Hollyday означаете воскресенье или праздникъ, то было бы болѣе правильнымъ русское названiе Воскресенскiй или Праздничный.

Не мало родовыхъ прозванiй присоединено было у насъ къ учебнымъ и благотворительнымъ заведенiямъ, какъ-то лицеи: Ришельевскiй, князя Безбородки, Демидова, рисовальная школа графа Строганова и такая же школа барона Штиглица и т.д.

Изъ благотворительныхъ учрежденiй у насъ имѣются: Голицынская больница, Страннопрiимные дома графа Шереметева въ Москвѣ и Таранова-Бѣлозерова въ Одессѣ, Хлюстинскiя богоугодныя заведенiя въ Калуге и т.д.

Въ средѣ научныхъ учрежденiй у насъ существуютъ: Румянцевскiй музей, залы: Ларинская и барона Корфа въ публичной библiотеке; премiи Демидова, графа Уварова, Жуковскаго и Пушкина. Въ минералогiи и ботаникѣ нѣкоторые минералы и растенiя названы родовыми русскими прозвищами въ честь Разумовскаго и Уварова. Есть и медицинскiя снадобья съ такими же прозвищами, напримѣръ, Бестужевскiя капли и глазная примочка Буяльскаго. Былъ Жуковъ табакъ, а нынѣ существуютъ Ланинскiя шипучiя воды.

Нѣкоторые историческiе промежутки времени отмечены у насъ именами главныхъ дѣятелей той или другой поры, но употребленныя въ этихъ случаяхъ родовыя прозвища, какъ нарочно, возбуждаютъ прискорбныя воспоминанiя, какъ-то: Бироновщина, Пугачевщина и Аракчеевщина.

Въ русскихъ народныхъ поговоркахъ или пословицахъ родовыя прозвища вовсѣ не встрѣчаются, за исключенiемъ развѣ смолкающей нынѣ поговорки: "на шереметьевскiй счетъ".

Въ заключенiе слѣдуетъ сказать объ употребленiи вымышляемыхъ у насъ родовыхъ прозванiй, встрѣчающихся въ романахъ, повѣстяхъ, разсказахъ, драмахъ и комедiяхъ. Они до нѣкоторой степени даютъ понятiе если не о направленiи, то о настроенiи русской изящной словесности. Когда словесность наша считала себя главнымъ образомъ наставницею общественной нравственности и обличительницею личныхъ и общественныхъ пороковъ, то на страницахъ литературныхъ произведнiй являлись родовыя прозвища, въ видѣ ярлыковъ, опредѣлявшихъ характеръ личностей. Такъ явились Честоны, Здравосуды, Правдины, Скотинины и т.д. Даже Грибоѣдовъ "въ Горѣ отъ ума" придалъ дѣйствующимъ въ ней лицамъ прозванiя, намекающiя на ихъ свойства: Молчалинъ, Скалозубъ, Фамусовъ (famosus), Тугоуховскiй и другiе.

Когда впослѣдствiи русскiе романы, повѣсти и драмы приняли великосвѣтскiй оттѣнокъ - хотя большею частiю и поддѣльный, - то дѣйствующимъ въ нихъ лицамъ, предназначеннымъ быть героями и героинями, стали придавать самыя звучныя родовыя прозванiя съ титулами князей и графинь.

Пушкинъ отличался простотою въ подборѣ даваемыхъ имъ родовыхъ прозвищъ и главный герой его прозывался Онѣгинъ. Лермонтовъ въ этомъ отношенiи слѣдовалъ примѣру Пушкина и прозвалъ своего героя Печоринымъ, такъ что въ обоихъ этихъ случаяхъ прозванiя были заимствованы отъ названiя рекъ. Чрезвычайно удачными отчасти по звукамъ, а отчасти по корнямъ словъ были прозванiя, даваемыя Гоголемъ, какъ, напримѣръ, Чичиковъ, Маниловъ, Хлестаковъ, Собакевичъ, Ноздревъ, Плюшкинъ, не говоря уже о такихъ прямо-смѣшныхъ прозванiяхъ, какъ, напримѣръ, Держиморда.

Когда впоследствiи литература наша стала освобождаться отъ прежнихъ великосвѣтскихъ замашекъ, родовыя прозванiя начали въ ней все болѣе упрощаться, и въ ней стали появляться, даже при романической своего рода закваскѣ, но въ сущности при реальной обстановкѣ, Ремнищевы, Кнутищевы и тому подобныя, что, конечно, гораздо болѣе соотвѣтствовало дѣйствительности русской жизни, чѣмъ благозвучныя родовыя прозвища великосвѣтскихъ героевъ и героинь.

XV

Въ былое время въ той части русскихъ, гдѣ иностранныя слова были не въ употребленiи, латинскому слову "familia" не придавали еще значенiя родоваго прозванiя, но только значенiе "семейства". По поводу этого ходилъ когда-то такой анекдотъ, а можетъ это случилось и въ дѣйствительности. Разсказывали, что когда императоръ Николай Павловичъ прiѣхалъ въ какой-то губернскiй городъ и ему представлялись тамошнiе почетные купцы, то онъ къ одному изъ нихъ обратился съ отрывистымъ вопросомъ: "твоя фамилiя?"- "Дома осталась, ваше императорское величество", отвѣчалъ осчастливленный такимъ вопросомъ купецъ, полагая, что государю угодно было спросить объ его семействѣ.

Въ законодательномъ же смыслѣ слово "фамилiя" было у насъ объяснено такимъ образомъ по слѣдующему случаю.

Въ 1818 году представлено было на засвидѣтельствованiе духовное завѣщанiе дѣйствительная тайнаго совѣтника Г.Р.Державина; по завѣщанiю этому онъ отдалъ, между прочимъ, родовое свое имѣнiе племяннику своему Миллеру . Сенатъ, рассматривавшiй дѣло, возникшее по поводу этого завѣщанiя, призналъ распоряженiе бывшаго министра юстицiи противнымъ указу 23-го марта 1714 года, находя, что упомянутый указъ дозволяетъ бездѣтному владѣльцу отдавать свое родовое имѣнiе одной только "фамилiи" своей, кому захочетъ, а между тѣмъ Миллеръ къ "фамилiи" Державина не принадлежитъ.

За разногласiемъ въ Сенатѣ дѣло это перешло въ Государственный Совѣтъ, который нашелъ, что подъ словомъ "фамилiя" нельзя понимать иначе, какъ "семья", "родъ" (familia), а не прозвище (nomen). При этомъ Государственный Совѣтъ, ссылаясь на то, что по закону 1714 года бездѣтный воленъ отдать свое имущество, за неимѣнiемъ мужской линiи, одной изъ своихъ родственницъ, которыя могутъ быть совсѣмъ другого прозванiя, ибо дозволяетъ отдавать имѣнiя дѣвицамъ, слѣдовательно племянницамъ отъ замужней сестры и даже вдовамъ, которыя, по силѣ того же указа, могутъ сохранить имѣнiе при себѣ, если женихи ихъ не захотятъ принять прозванiе или имя завѣщателя, которое нынѣ, по неправильному употребленiю иностраннаго реченiя, понимается иными подъ словомъ "фамилiя", "Миллеръ - говоритъ въ заключенiе Государственный Совѣтъ - дол-женъ быть признанъ принадлежащимъ къ роду Державина, хотя и не носить его фамилiи и принять ее не обязанъ".

Разсматривая вообще законы, существующiе у насъ относительно родовыхъ прозванiи, замѣтимъ, что сверхъ узаконенiя, входящаго въ "Уложенiе о наказанiяхъ", относительно присвоенiя кѣмъ-либо не принадлежащей ему фамилiи и закона объ усыновленiи съ передачею фамилiи усыновляемому, у насъ касательно родовыхъ прозванiи не существуетъ ни общихъ, ни частныхъ узаконенiй даже въ отношенiи дворянства. Исключенiе въ этомъ случаѣ составляютъ только одни евреи, которымъ - и то лишь съ недавпяго времени - воспрещено перемѣнять тѣ фамильныя прозвища, которыя они носили до обращенiя въ христiанство. Существуютъ также нѣкоторыя правила о переходѣ, такъ называемыхъ, заповѣдныхъ имѣнiй вмѣстѣ съ фамилiями ихъ учредителей, если лица, получающiя эти именiя, не однофамильцы учредителей. При отсутствiи насчетъ фамилiи какихъ-либо положительныхъ узаконенiй, каждое дѣло объ измѣненiи ихъ, о передачѣ ихъ другимъ лицамъ или о присоединенiи къ прежней фамилiи новой восходить на Высочайшее усмотрѣнiе, и изъ нѣкоторыхь подобнаго рода случаевъ видно, что такой порядокъ соблюдается не только въ отношенiи лицъ изъ такъ называемыхъ привилегированныхъ, но и другихъ сословiй. Въ дополненiе къ этому скажемъ, что въ 1675 году изданъ быль такой царскiй указъ "кто въ своемъ челобитьѣ напишетъ "въ чьемъ либо имени или прозвище, не зная правописанiя, вмѣсто "о", "а" или вмѣсто "а", "о", или вмѣсто "ъ", "ь", или вмѣсто "ѣ", "е", или вмѣсто "и", "i" или иныя въ письмахъ нарѣчiя, по природе тѣхъ народовъ, въ которыхъ кто родился, того въ безчестье не ставить и судовъ въ томъ не давать и не розыскивать".

Послѣ Петра I до императора Павла не было у насъ ни одного случая передачи родоваго по женскому колѣну прозванiя. Императоръ Павелъ приказалъ начать составленiе Общаго гербовника дворянскихъ родовъ Всероссiйской имперiи. Онъ жаловалъ почетные титулы, начиная отъ барона и до свѣтлѣйшаго князя, и повелелъ одному изъ своихъ любимцевъ, генералу Ладыженскому, какъ потомку по женскому колѣну князей Ромодановскихъ, принять потомственно эту знаменитую фамилiю не только съ княжескимъ титуломъ и съ родовымъ гербомъ, но и съ предоставленнымъ князю-кесарю Ромодановскому правомъ употреблять придворную ливрею. Такимъ образомъ, здѣсъ на европейкiй совершенно ладъ появилась "субституцiя" или подставка одной угасшей фамилiи другою, представители которой происходятъ отъ первой по женскому колѣну. Съ этого времени въ каждое царствованiе случалась болѣе или менѣе частая передача пресѣкавшихся въ мужскихъ представителяхъ титулованныхъ и вообще дворянскихъ фамилiй. Такъ, одному изъ Глѣбовыхь передана была знаменитая нѣкогда, - родственная царскому дому, - боярская фамилiя Стрѣшневыхъ, которая потомъ, по браку одной изъ Глѣбовыхъ-Стрѣшневыхъ, должна была бы перейти къ нѣмецкой дворянской фамилiи фонъ-Бревѣрнъ, но такъ какъ дочь Бреверна отъ упомянутаго брака вышла замужъ за князя Шаховскаго, то къ нему и перешла фамилiя Глѣбовыхъ-Стрѣшневыхъ. Два раза въ одинъ и тотъ же родъ дворянъ Корсаковыхъ была передаваема фамилiя князей или собственно калмыцкихъ хановъ Дондуковыхъ. Фамилiiя графовъ Остермановъ съ графскимъ титуломъ перешла сперва къ одному изъ дворянъ Толстыхъ, а потомъ къ одному изъ князей Голицыныхъ. Къ одному изъ князей же Голицыныхъ перешла фамилiя князей Прозоровскихъ, а къ одному изъ Демидовыхъ фамилiя князей Лопухиныхъ съ пожалованнымъ П.В.Лопухину титуломъ свѣтлости.

Были еще и слѣдующiя передачи фамилiй: князю Оболенскому фамилiи Нелединскихъ-Мелецкихъ; Глинкѣ - Мавриныхъ; Шубину - Поздѣевыхъ; князей Дашковыхъ, безъ княжескаго титула, графу Воронцову; Толстому, внуку фельдмаршала князя Голенищева-Кутузова-Смоленскаго, была передана, съ отступленiемъ отъ общаго правила, только родовая фамилiя фельдмаршала, безъ пожалованныхъ ему титуловъ князя и свѣтлости и наименованiя "Смоленскiй". Такая ограниченная передача объясняется тѣмъ, что самъ Голенищевъ-Кутузовъ былъ пожалованъ этими почетными титулами только лично, безъ распространенiя ихъ на потомство. Фамилiя князя Барклая-де-Толли перешла къ одному изъ Веймарновъ, а другому представителю этой послѣдней фамилiи перешли фамилiя и титулъ графа Лидерса. Фамилiя и титулъ графа Сумарокова перешли къ Эльстопу, графа Коцебу - къ барону Пилларъ-фонъ-Пильхау, князя же Воронцова - къ одному изъ графовъ Шуваловыхъ. Фамилiя князей Рѣпниныхъ была передана дному изъ князей Волконскихъ; фамилiя и титулъ графа Сперанскаго - князю Кантакузену, а графа Безбородко - графу Кушелеву. Къ одному изъ сыновей донскаго генерала Орлова перешли сперва фамилiя и графскiй титулъ, пожалованный Павломъ I донскому атаману Денисову, а потомъ къ одному изъ его внуковъ перешли фамилiя и титулъ графа Никитина; къ одному изъ Давыдовыхъ перешла фамилiя графовъ Орловыхъ.

Въ прежнее время передача угасшей фамилiи и соединеннаго съ нею титула распространялась на всѣ мужское и женское потомство лица, получавшаго ихъ, но теперь такая передача ограничивается предоставлешемъ права носить переданныя фамилiи и титулъ только одному старшему въ родѣ. Такъ было установлено при передачѣ разныхъ фамилiи, а, между прочимъ, при передаче Маслову фамилiи князей Одоевскихъ, но за то былъ допущенъ болѣе широкiй способъ такой передачи. Такъ, пожалованный извѣстному нѣкогда кавказскому генералу Евдокимову графскiй титулъ, вмѣстѣ съ его фамилiей, былъ переданъ мужу племянницы его жены, нѣкоему Доливо-Добровольскому.

Кромѣ передачи фамилiи по женскому колѣну и даже, какъ мы видѣли, по свойству, допускается у насъ и передача титула племянникамъ по мужскому колѣну; такъ, напримѣръ, графскiе титулы Бенкендорфа, Ридигера и Киселева предоставлены были, по ихъ бездѣтности, ихъ роднымъ племянникамъ - однофамильцамъ, а графскiй титулъ, пожалованный извѣстному генералу Милорадовичу, былъ переданъ одному изъ его родственниковъ и однофамильцевъ.

XVI

Въ другихъ славянскихъ странахъ не существовало обычая, и донынѣ не существуетъ его, передавать родовыя прозванiя по женскому колѣну. Въ Польшѣ до такой степени уклонялись отъ подобной передачи, что даже самые именитѣйшie и богатѣйшiе магнаты никогда не рѣшались продолжать свой родъ такимъ способомъ. Нынѣшнiе поляки, находящiеся въ подданствѣ Россiи, Австрiи и Пруссiи, - насколько намъ извѣстно, - не измѣнили этому стародавнему обычаю. Въ этомъ отношенiи они твердо держатся старины, такъ какъ даже учредители "ординацiй", т.е. нераздѣльныхъ громадныхъ имѣнiй съ условiемъ перехода ихъ къ старшему въ родѣ, ограничивали этотъ переходъ лишь мужскимъ поколѣнiемъ. Учрежденiе въ Польшѣ ординацiй восходитъ къ концу XV столѣтiя, но затѣмъ въ продолженiе болѣе ста лѣтъ переходимости ординацiй по женскому колѣну не установлялось. При учрежденiи всѣхъ ординацiй, а, между прочимъ, и двухъ самыхъ главныхъ радзивилловскiхъ ординацiй - одной олыкской, соединенной съ герцогскимъ титуломъ, а другой несвижской - было оговариемо, что обѣ жти ординацiи по женскому колѣну не переходятъ. Только въ 1591 году, при учрежденiи такъ называемой "пинчовской" ординацiи Петромъ и Сигизмундомъ Мышковскими, было постановлено, что ординацiя эта переходитъ и по женскому колѣну, причемъ то лицо, къ которому она перейдетъ такимъ путемъ, обязано будетъ присоединить къ своей родовой фамилiи и фамилiю Мышковскихъ. Такое распоряженiе учредителей названной ординацiи было нарушенiемъ польскихъ обычаевъ, и оно объясняется тѣмъ, что Мышковскiе, нося полученный ими изъ-чужа, не употреблявшiйся вовсе въ Польшѣ титулъ маркграфовъ или маркизовъ, отдалились уже тѣмъ самымъ отъ преданiй польской шляхты и слѣдовали иноземнымъ уставамъ. Впослѣдствiи пинчовская ординацiя перешла по женскому колѣну къ Велепольскимъ, прѣдки которыхъ были краковскiе райцы или мѣщане нѣмецкаго происхожденiя и назывались Бокнары. Теперь же старшiй въ родѣ Велепольскихъ, владѣлецъ ординацiи. именуется: графъ Велеполькiй, маркизъ Гонзаго-Мышковскiй.

Хотя въ 1609 году, при учрежденiи знаменитой острожской ординацiи, сблизившей впослѣдствiи Россiю съ мальтiйскимъ рыцарскимъ орденомъ, и допущенъ былъ переходъ этой ординацiи къ потомкамъ ея основателя, князя Януша Острожскаго, и по женскому колѣну, но, все-таки, пресѣкшейся фамилiи князей Острожскихъ, несмотря на всю ея извѣстность, не носили послѣдующiе владѣтели ординацiи - князья Сангушки.

Обыкновенно въ тѣхъ случаяхъ, когда предстояло пресѣченiе какой-нибудь шляхетской или магнатской фамилiи въ нисходящемъ, прямомъ мужскомъ поколѣнiи, крайне опечаленный этимъ представитель угасавшаго рода розыскивалъ всюду своихъ однофамильцевъ, и какъ бы такая обрѣтенная имъ личность ни была бѣдна и ничтожна, и какъ бы ни былъ онъ плоховатъ самъ по себѣ, - самый знатный магнатъ охотно выдавалъ за него свою дочь, чтобы въ лицѣ этого родича продолжать свое фамильное прозванiе. Разсказы о подобныхъ бракахъ часто составляютъ преданiе нѣкоторыхъ болѣе или менѣе знатныхъ польскихъ фамилiй.

У чеховъ, сербовъ и у другихъ славянскихъ народовъ и нынѣ родъ считается совершенно пресѣкшимся, если нѣтъ болѣе въ живыхъ его мужскихъ представителей; и если нѣкоторыя, напр., чешскiя фамилiи перешли въ другiе роды, то это состоялось подъ нѣмецкимъ влiянiемъ, въ отступленiе отъ кореннаго славянскаго обычая.

XVII

Намъ не привелось встретить ни одного такого случая, который бы показывалъ, что въ старинной Руси употреблялись родовыя прозванiя, переведенныя съ какого либо иностраннаго языка на русскiй. Въ Польшѣ подобные случаи бывали, хотя, впрочемъ, и очень рѣдко. Такъ, извѣстная нѣмецкая фамилiи фонъ-Гуттенъ, происходящая отъ нѣмецкаго слова Hutt - шапка, была переведена тамъ Чапскiй, и представители этой фамилiи графы Чапскiе стали только въ недавнее время снова писаться своимъ прежнимъ немецкiм прозванiiемъ, т.е. Гуттеенъ-Чапскiй. Одна французская фамилiя Граммонъ была переведен по-польски Вельгорскiй - словамами, имѣющими значенiе "большая гора". Другая нѣмецкая фамилiя Унруэ - "непокой" была переведена - Непокойчицкiй. Замѣчателенъ странный переводъ на нѣмецкiй языкъ французской фамилiи Бетанкуръ, существовавшей да, кажется, еще и теперь существующей въ Россiи. Изъ этой фамилiи происходилъ извѣстный въ началѣ XV столѣтiя завоеватель Канарскихъ острововъ. Пишется онъ по-французски Betencoure, а по-нѣмецки она была переведена "Vieh im Hof", откуда и вышла извѣстная въ остзейскомъ краѣ фамилiя бароновъ Фитингофовъ.

Подъ влiянiемъ латинскаго языка въ Германiи въ исходѣ XVI и въ началѣ XVII столѣтiй завелся среди тамошнихъ ученыхъ обычай переводить нѣмецкiя фамилiи на классическiе языки. Вслѣдствiе этого между нѣмцами встрѣчаются: Сарторiусъ, собственно переводъ слова Schneider, такъ какъ оба эти слова значатъ портной, или Пискаторъ - переводъ фамилiи Fischer, т.е. рыбакъ. Фамилiя, которую носилъ извѣстный другъ Лютера Меланхтонъ, т.е."черная земля", была переводъ его нѣмецкой фамилiи Schwarzerde. Замѣтимъ кстати, что между учеными, преимущественно же между лютеранскими пасторами, относительно присвоенiя себѣ родоваго прозванiя завелся еще и другой обычай. Для составленiя такого прозванiя очень часто служило крестное имя отца на латинскомъ языкѣ, употребленное въ родительномъ падежѣ. При семъ подразумѣвалось слово "filius" - сынъ. Поэтому такiя фамилiи самымъ ближайшимъ образомъ совпадаютъ съ русскимъ отчествомъ. По этой причинѣ среди нѣмцевъ встрѣчается такое множество фамилiи: Арнольди, Фредерици, Якоби, Вильгельми, Христiани, Маттеи и т.д., что, въ сущности, значить сынъ Фридриха, Якова, Вильгельма, Христiана, Матвѣя и т.д. Въ Швецiи ученыя и духовный лица прибавляли къ своимъ недворянскимъ прозванiямъ латинское окончанiе "ius". Такъ, напримѣръ, предокъ нынѣшнихъ русскихъ графовъ Адлерберговъ былъ пасторъ Свибелiусъ, достигшiй впослѣдствiи званiя епископа упсальскаго, а, вмѣстѣ съ тѣмъ, сдѣлавшiйся и примасомъ королевства шведскаго. Такъ какъ въ Швецiи существуетъ обычай, при возведенiи въ дворянство, или нѣсколько изменить прежнее прозванiе, или замѣнить его совершенно новьмъ, то въ концѣ XVII столѣтiя сыновья епископа Свибелiуса, при полученiи ими дворянства отъ короля Карла X, приняли фамилiю Адлербергъ. Въ Россiи въ недавнее время былъ одинъ переводъ нѣмецкой фамилiи на русскiй языкъ. Извѣстный нашъ грамматикъ Востоковъ, чистокровный нѣмецъ, носилъ родовое прозванiе Остенекъ, но такъ какъ нѣмецкое его прозвище не согласовалось съ его занятiемъ, - учить русскихъ ихъ родному языку, - то нѣмецъ Остенекъ и обратился въ русскаго - въ Востокова.

XVIII

Кромѣ тѣхъ условiй, при которыхъ, какъ мы видѣли, составились у насъ въ старину нѣкоторыя двойныя фамилiи, и кромѣ перехода нѣкоторыхъ изъ пресѣкшихся въ мужскомъ представительствѣ фамилiй по женскому колѣну, у насъ явились двойныя фамилiи еще и на другихъ основанiяхъ и по другимъ поводамъ. Такъ, нѣсколько фамилiй были пожалованы у насъ въ видѣ особой, чрезвычайно почетной награды, что было заведено въ подражанiе римлянамъ, у которыхъ побѣдитель какой либо страны или народа получалъ прозванiе, заимствованное отъ имени тѣхъ мѣстъ, гдѣ онъ прославился своими побѣдами. Такое подражанiе римлянамъ было впервые примѣнено у насъ Екатериною II къ графу Алексѣю Орлову, который за одержанную имъ при Чесме надъ турецкимъ флотомъ побѣду получилъ наименованiе - Чесменскiй. Отъ Екатерины II получили такiе почетныя прозванiя: Румянцевъ, за переходъ черезъ Дунай - Задунайскаго; Суворовъ, за побѣду при Рымнике - Рымникскаго; князь Долгоруковъ, за покopeнie Крыма - Крымскаго и Потемкинъ, за присоединенiе къ Pocciи Тавриды - Таврическаго. Императоръ Александръ I, за побѣды въ 1812 году русской армiи въ предѣлахъ Смоленской губернiи, прибавилъ къ родовой фамилiи предводительствовавшаго ею генералъ-фельдмаршала Голенищева-Кутузова наименованiе Смоленскiй. Императоръ Николай Павловичъ пожаловалъ фельдмаршалу Дибичу, за переходъ за Балканы - наименованiе Забалканскiй, а Паскевичу, за взятiе Эривани - Эриванскiй. Послѣднее подобнаго рода пожалованiе было при императоре Александре Николаевиче, который прибавилъ къ фамилiи генералъ-адъютанта Муравьева наименованiе Амурскiй, въ память присоединенiя имъ къ Pocciи Амурскаго края. Придача такихъ почетныхъ названiй сопровождалась въ бо́льшей части случаевъ съ пожалованiемъ графскаго или княжескаго титула, и она обращалась, вмѣстѣ съ тѣмъ, въ родовое потомственное прозванiе.

Кромѣ того, были у насъ два особые случая придачи второй новой фамилiи съ княжескимъ титуломъ. Такъ, императоръ Павелъ найменовалъ графа Суворова-Рымникскаго княземъ Италiйскимъ, а императоръ Николай Павловичъ графа Паскевича-Эриванскаго - князѣмъ Варшавскимъ.

Пожалованiе почетныхъ прозванiй, вродѣ приведенныхъ нами, допускается, хотя и чрезвычайно рѣдко, въ Пруссiи. Такъ, тамъ фельдмаршалъ Блюхеръ получилъ наименованiе Вальдштадтскаго, а генералъ Бюловъ - Денневицкаго, т.е. von Waldstadt и von Dennewitz.

Наполеонъ I чрезвычайно любилъ пожалованiя почетныхъ фамилiи, и всѣ его маршалы имѣли почетныя прозванiя, заимствованныя отъ тѣх мѣст, гдѣ они отличились воинскими подвигами. Такая же награда съ титулами была даваема и нѣкоторымъ лицамъ изъ гражданскихъ сановниковъ, причемъ такiя прозванiя брались произвольно, какъ, напримѣръ, Фуше герцогъ д'Отрантъ, Маре дюкъ-де- Фельтръ. Между прозванiями маршаловъ было и прозванiе "de la Moscova", предоставленное маршалу Нею съ княжескимъ титуломъ. Наполеонъ III далъ, между прочимъ, почетное прозванiе Malakoff маршалу Пелисье, за взятiе подъ Севастополемъ Малахова кургана, и даже китайское прозвище "Паликао" генералу Кузэнъ-де-Монтобану, за его блестящiя дѣйствiя въ предѣлахъ Китайской империи.

Какъ на особые случаи придачи въ Россiи новыхъ фамилiй, укажемъ на слѣдующѣе: нѣкоему Свѣчину итальянскiй князь Торремуза, - не владѣтельный - двоюродный братъ его жены - "уступилъ" одну изъ своихъ фамилiй - итальянскую фамилiю Гальяни съ титуломъ графа, и императоръ Александръ Павловичъ дозволилъ этому Свѣчину именоваться графомъ Свѣчинымъ-Гальяни. Король итальянскiй Викторъ-Эммануилъ предоставилъ одному изъ Демидовыхъ фамилiю Санъ-Донато съ титуломъ князя, и г. Демидову дозволено было пользоваться этимъ титуломъ, но не считаясь русскимъ князѣмъ.

Крестьянину Костромской губернiи Комиссарову, при возведенiи его за спасенiе жизни покойнаго Государя въ дворянское достоинство, къ его прежнему крестьянскому прозвищу была прибавлена, по мѣсту его рожденiя въ Костромской губернiи, фамилiя Костромской. Къ фамилiи одного англичанина - Шервудъ было за открытiе имъ заговора декабристовъ пожаловано прозванiе "Вѣрный".

Извѣстно, что одинъ бельгiецъ, по фaмилiи Вилэнъ, желая выразить свое удивленiе къ не-обыкновеннымъ личнымъ достоинствамъ короля французскаго Людовика XIV, попросилъ у него дозволенiя прибавить къ своей фамилiи цифру XIV. Король согласился на такую просьбу, и потомки этого бельгiйца выставляютъ при своемъ родовомъ прозванiи цифру XIV.

У насъ въ Pocciи былъ случай, очень схожiй съ этимъ случаемъ. Императоръ Павелъ Петровичъ построилъ Мкхайловскiй замокъ и ему доставляла удовольствiе похвала новопостроенному дворцу. Объ этомъ провѣдалъ одинъ изъ директоровъ государственнаго банка, статскiй совѣтникъ Данилевскiй. Пользуясь настроенiемъ императора и желая обратить на себя его высочайшѣе вниманiе, онъ написалъ императору, что, восхищаясь безпредѣльно "Михайловскимъ" за́мкомъ, онъ, Данилевскiй, дерзаетъ всеподданнѣйше просить его величество о дозволенiи въ ознаменованiе этого прибавить ему, Данилевскому, къ родовому его прозванiю фамилiю Михайловскiй. Павелъ Петровичъ удовлетворилъ эту просьбу, выразивъ просителю свое благоволенiе. Этотъ Михайловскiй-Данилевскiй былъ отцомъ извѣстнаго нашего военнаго историка, котораго, однако, неправильно называли Михайло́вскiй, такъ какъ собственно онъ, но происхожденiю своей прибавочной фамилiи, долженъ былъ бы именоваться Миха́йловской.

Говоря о прибавочныхъ фамилiяхъ, укажемъ на одинъ особый случай. Около 1860г. "казанское литературное общество", занимавшееся въ особенности изслѣдованiемъ средней Азiи, поднесло нѣмецкому ученому Герману Шлягенвейту, за переходъ имъ, какъ путешественникомъ, горнаго хребта Кююлюнь, названiе "Закююлюнскаго", и это почетное названiе было, въ видѣ родовой фамилiи, утверждено за нимъ баварскимъ правительствомъ. Отчего бы другимъ нашимъ ученымъ обществамъ не послѣдовать такому примѣру въ отношенiе нашихъ соотечественниковъ и не наименовать г. Пржевальскаго "Азiйскимъ", а, пожалуй, и г. Миклуху-Маклая - "Папуасскимъ".

Въ царствованiе императора Александра Павловича нѣкоторые изъ такъ называвшихся "воспитанниковъ", - питомцевъ лицъ, принадлежавшихъ къ извѣстнымъ русскимъ дворянскимъ, а частью и къ титулованнымъ фамилiямъ, - которые носили особыя, данныя имъ прежде прозванiя, причислены были, по просьбамъ ихъ воспитателей, къ фамилiямъ этихъ послѣднихъ, съ предоставленiемъ имъ при такомъ причиленiи дворянства, гербовъ и титуловъ, принадлежавшихъ ихъ воспитателямъ.

Въ отношенiи прибавочныхъ фамилiй замѣчателенъ при Петрѣ I такой случай. Извѣстному сперва дьяку, а потомъ боярину, бывшему своему наставнику Никитѣ Моисеевичу Зотову, царь далъ загадочную фамилiю "Магнусъ Наклеванги". Вѣроятно, тутъ было нѣчто шуточное, но, тѣмъ не менѣе, Зотовъ назывался и подписывался своею новою фамилiею даже въ государствепныхъ актахъ.

Нѣсколько болѣе или менѣе старинныхъ, но неблагозвучныхъ дворянскихъ фамилiй были въ разное время, съ высочайшаго разрѣшенiя, или измѣнены, или замѣнены другими. То же дѣлалось и дѣлается разными сословными обществами въ отношенiи нѣкоторыхъ родовыхъ, не совсѣмъ приличныхъ прозвищъ, употребляемыхъ ихъ сочленами.

XIX

На западѣ Европы поводомъ къ возникновешнiю новыхъ дворянскихъ фамилiи служили, между прочимъ. и такъ называемые "морганатическiе" браки. Такое названie браковъ одни производятъ отъ немѣцкаго слова "Morgen-Gabe", т.е. отъ того подарка, который мужъ дѣлалъ своей женѣ на другой день свадьбы, а друrie - отъ готскаго слова "morgiun", чтò значить: ограничивать. Послѣднее толкованiе вполнѣ вѣрно, такъ какъ морганатическiй бракъ, хотя и считается вполнѣ дѣйствительнымъ, и въ церковномъ, и въ гражданскомъ отношенiяхъ, и не можетъ быть расторгнутъ на иныхъ основанiяхъ, какъ и всякiй законный бракъ, но, темнѣ не менѣе, фамильныя права супруга, а иногда и супруги, сопровождаются извѣстными ограниченiями для той стороны, которая считается ниже. Въ отношенiи мужей такiе браки бываютъ чрезвычайно рѣдки, да и въ отношенiи фамильнаго названiя остаются совершенно незамѣтны. Что же касается жены, то она, какъ и дѣти, рожденныя отъ морганатическаго брака, не носятъ фамилiи мужа и отца и не пользуются ни его титуломъ, ни его гербомъ, такъ что собственко начинаютъ родъ съ своей матери.

Въ тѣхъ странахъ, гдѣ допускаются такiе браки, женихъ при совершенiи ихъ подаетъ невѣстѣ не правую, какъ это принято, а лѣвую руку. Поводомъ къ заключенiю морганатического брака служитъ неравное общественное положенiе невѣсты примѣнительно къ положенiю, занимаемому женихомъ, т.е. если она считается ниже его въ этомъ отношенiи по своимъ родителямъ. Главнымъ признакомъ такого брака служитъ различiе въ фамильныхъ прозванiяхъ брачной четы. Морганатическiе браки установлены въ Германiи собственно для лицъ изъ владѣтельныхъ домовъ, но они съ разрѣшенiя верховной власти допускаются и для представителей знатныхъ родовъ. Такъ, въ Пруссiи жена короля Фридриха-Вильгельма III, графиня Гаррахъ, носила титулъ и фамилiи княгини Лигницъ; жена короля датскаго Христiана IX - графини Даннеръ. Дочь нашего знаменитаго поэта Пушкина, Наталья Александровна, состоящая въ супружествѣ съ герцогомъ Насаусскимъ, получила фамилiю графини Меренбергъ. Новыя фамилiи, возникающiя при морганатическихъ бракахъ, должны переходить и къ потомству морганатическихъ супруговъ. Такъ, теперь въ Вѣнѣ существуетъ князь Монтенуово, внукъ бывшей эрцгерцогини австрiйской, а потомъ вдовы Наполеона I, вступившей во второй бракъ съ графомъ Нейпергомъ. Сыну, рожденному отъ этого брака, дана была упомянутая итальянская фамилiя.

Въ старинной Руси морганатическiе браки не существовали, да и не могли установиться въ отношенiи невесты даже и во владѣтельныхъ семействахъ, такъ какъ удѣльные и великiе князья, а потомъ и цари постоянно вступали въ супружество съ своими подданными, и при этомъ какъ насчетъ ихъ супругъ, такъ и рождаемыхъ отъ такихъ браковъ дѣтей, конечно, не установлялось уже никакихъ ограниченiй.

Петръ Великiй хотѣлъ, однако, завести у насъ что-то вродѣ морганатическихъ браковъ, но безъ установленiя ихъ закономъ, да и законъ о нихъ не соотвѣтствовалъ бы взгляду Петра, не обращавшего вниманiя на породу. Тѣмъ не менѣе, - неизвѣстно, впрочемъ, по какимъ именно причинамъ и соображенiямъ, - онъ не дозволилъ, чтобы дѣти князя Рѣпнина, рожденныя отъ законнаго его брака съ какою-то чухонкою, назывались князьями Рѣпниными, но повелелъ имъ именоваться Рѣпнинскими, безъ княжескаго титула, признавъ ихъ, впрочемъ, дворянами.

И послѣ Петра Великаго морганатическiе браки не установились у насъ даже въ царскомъ домѣ, такъ какъ при готовившихся бракахъ императора Петра II, сперва съ княжною Менщиковою, а по низверженiи Менщикова, съ княжною Долгоруковою, не установлялось никакого ограниченiя правъ какъ будущихъ супругъ-императрицъ, такъ равно и потомства, которое произошло бы отъ этихъ браковъ. Мы находимъ даже, что въ упомянутыхъ случаяхъ не оказалось на лицо и тѣхъ особыхъ обычаевъ, какiе существовали прежде. Такъ, при государяхъ московскихъ тесть царскiй мѣнялъ свое прежнее крестное имя, а невѣсту царскую нарекали за нѣсколько времени до брака "благовѣрною царевною".

Первый у насъ въ императорской фамилiи морганатическiй бракъ былъ бракъ цесаревича Константина Павловича съ польскою графинею Iоанною Грудзинскою, причемъ ей и будущему ея потомству предоставлено было княжеское достоинство съ титуломъ свѣтлости и съ фамилiею Ловичъ, отъ имени княжества, принадлежавшаго нѣкогда архiепископамъ гнѣзненскимъ. Впослѣдствiи при бракахъ герцоговъ Лейхтенбергскихъ, князей Романовскихъ, ихъ супругамъ изъ невладѣтельныхъ домовъ и потомкамъ отъ этихъ браковъ была предоставлена родовая фамилiя Ихъ Высочествъ де-Богарне, съ графскимъ титуломъ, замѣнившимъ присвоенный этой весьма древней французской дворянской фамилiи титулъ маркиза.

XX

Говоря о фамильныхъ прозванiяхъ лицъ женскаго пола, замѣтимъ, что въ юго-западной Руси существовалъ въ XVI вѣкѣ особый обычай. Тамъ девушка, вступая въ бракъ, принимала фамилiю мужа, но потомъ очень часто даже въ оффицiальныхъ актахъ именовалась и подписывалась только тѣмъ родовымъ прозванiемъ, которое она носила до своего замужества. Объясненiя такой особенности намъ отыскать не удалось.

За изъятiемъ членовъ императорскаго дома, у насъ морганатическiе браки, а слѣдовательно и различiя между фамильными именами супруговъ и ихъ дѣтей ни въ какомъ случаѣ не допускаются, такъ какъ жена, какого бы происхожденiя она ни была, она и дѣти, рожденныя отъ законного съ нею брака, пользуются всѣми правами, какiе вообще истекаютъ изъ брачнаго союза. Только въ случаѣ выхода замужъ дѣвицы или вдовы за лицо низшаго сословiя, онѣ сохраняютъ права, предоставленныя имъ по рожденiю или по предшествовавшему браку, но и при этомъ прежней своей фамилiи не удерживаютъ.

У насъ по закону не установлено даже правило, существовавшее въ Польшѣ, чтобы замужняя женщина или вдова при составленiи какихъ-либо оффицiальныхъ актовъ именовалась, вмѣстѣ съ тѣмъ, и своею прежнею родовою фамилiею. Такое означенiе предоставлено у насъ на волю каждой, но вообще оно у насъ не принято, за исключенiемъ визитныхъ карточекъ и надгробныхъ памятниковъ. Впрочемъ, у насъ былъ только одинъ случай, гдѣ жена постоянно отличалась не по фамилiи, однако, но по прирожденному ей титулу. Такъ, принцесса Гольштейнъ-Бекская, бывшая въ супружествѣ за князѣмъ Барятинскимъ, дѣдомъ покойнаго фельдмаршала, писалась сама и ее именовали не княгинею, а "принцессою" Барятинскою.

Въ заключенiе этой главы мы скажемъ о фамилiяхъ тѣхъ, которые, по дѣйствующимъ у насъ законамъ, обречены являться въ мiръ безъ всякаго права на какое-либо родовое прозванiе - о незаконнорожденныхъ дѣтяхъ. Обыкновенно прозванiе въ видѣ родовой фамилiи дается имъ по имени крестнаго отца или по имени матери. Въ дворянскихъ же фамилiяхъ очень часто присвоивается, при запискѣ незаконныхъ дѣтей въ метрическiя книги, родовое прозванiе ихъ отца, но съ отброскою первой буквы или перваго слога. Такъ, побочный сынъ фельдмаршала Румянцева назывался Умянцовымъ и носилъ титулъ барона, пожалованный ему королемъ польскимъ, Другой сынъ фельдмаршала Румянцева, въ воспоминанiе одной изъ побѣдъ, одержанныхъ его отцомъ, былъ названъ Кагульскимъ. Одинъ изъ побочныхъ сыновей фельдмаршала князя Рѣпнина имѣлъ фамилiю Пнинъ. Онъ былъ въ свое время довольно извѣстный литераторъ. Въ особенности обратила на себя вниманiе его статья объ участи незаконныхъ дѣтей. Въ ней краснорѣчиво и трогательно высказалъ онъ всѣ то, что ему самому пришлось перечувствовать при его ложномъ положении. Графъ Орловъ-Чесменскiй далъ своему побочному сыну въ видѣ фамилiи пожалованное ему, Орлову, наименованiе Чесменскiй. Князь Безбородко далъ побочной своей дочери фамилiю Верецкая, по названiю. первой деревни, пожалованной ему Екатериною II. Есть у насъ, между прочимъ, и одна обязательная для незаконнорожденныхъ дѣтей фамилiя - Гомбурцовъ. Ее должны присвоивать тѣмъ малюткамъ, которые воспитываются въ Воспитательномъ домѣ за счетъ процентовъ съ капитала въ 10,000 р., пожертвованныхъ принцессою Анастасiею Ивановною Гессенъ-Гомбургскою, женою фельдмаршала русской службы въ половинѣ прошлаго столѣтiя, рожденною княжною Трубецкою. Правило относительно дачи такого прозванiя въ память фамилiи жертвовательницы было установлено ею самою въ честь фамилiи ея мужа "Гомбургъ". Независимо отъ этого, подобныя дѣти получаютъ нерѣдко родовые фамилiи своихъ отцовъ, если съ этими фамилiями не соединены почетные титулы, такъ какъ въ послѣднемъ случаѣ родичи, пользующiеся титуломъ, не имѣютъ повода предъявлять притязанiя на причисленiе къ ихъ роду лица, не имѣющаго на это права по своему происхожденiю. Подобнаго рода щекотливыя притязанiя устраняются легко и въ тѣхъ еще случаяхъ, когда отецъ, имѣющiй две родовыя фамилiи, даетъ побочнымъ своимъ дѣтямъ только одну изъ нихъ, или, наконецъ, тѣмъ, что, передавая имъ свою настоящую фамилiю, прибавляетъ къ ней еще какую-либо другую фамилiю. Въ простонародьѣ подкидышамъ дается обыкновенно прозванiе Богдановъ, - прозванiе, имѣющее свой явный смыслъ.

XXI

Перейдемъ теперь къ тѣмъ особымъ частностямъ, которыми обусловливается происхожденie фамильныхъ прозванiй по областямъ и сословiямъ.

Родовыя прозванiя въ Малороссiи чрезвычайно разнообразны и среди тамошняго простонародiя; и по тѣмъ словамъ, отъ которыхъ они происходятъ, и по ихъ окончанiю они рѣзко отличаются отъ прозванiй великорусскихъ. Среди же дворянства большая часть старинныхъ малороссiйскихъ фамилiй, какъ большая часть великорусскихъ, оказывается не туземнаго, а чуждаго происхожденiя. Хотя представители этихъ фамилiй вполнѣ "обмалорусились", какъ "обвеликорусились" въ Великой Россiи потомки иноземныхъ выходцевъ, но, тѣмъ не менѣе, и среди первыхъ сохранились въ фамильныхъ прозванiяхъ признаки ихъ иноземнаго начала.

Изъ сотни съ небольшимъ тѣхъ малороссiйскихъ родовъ, члены которыхъ занимали еще во времена гетмановъ важнѣйшiе уряды или должности въ войскѣ запорожскомъ, коренныхъ малороссiйскихъ прозванiй можно насчитать очень немного. Въ числѣ же чужестранныхъ фамилiй были: Апостолы - молдавская; Брюховецкiе Бутовичи, Валькевичи, Гудовичи, Гуляницкiе, Дунины-Барковскiе, Зуборовскiе, Забѣлло и другiя - польскiя: Карновичи - чешская; Капнисты, Мануйловичи - греческiя; Домонтовичи - литовская; Кочубеи и Якубовичи - татарскiя; Милорадовичи - герцеговинскiя; Гамалѣи - турецкая и т.д. Иныя фамилiи хотя и кажутся чисто малороссiйскими, но родоначальниками ихъ были выходцы изъ-чужа.

Такая пестрота среди малороссiйскихъ фамильныхъ прозванiй объясняется тѣмъ, что въ XVI столѣтiи Украйна была сборищемъ искателей приключенiй, наплывъ которыхъ былъ значителенъ съ разныхъ сторонъ, въ особенности же изъ Польши. Оттуда удалялось въ Малоросciю множество такъ называемыхъ "баннитовъ", т.е. шляхтичей, которые за своеволiе и нелады съ польскимъ правительствомъ, а иногда и за какiя-либо общiя уголовный прѣступленiя, осуждены были на "банницiю", т.е. на изгнанie изъ отечества. Баннитовъ было такъ много, что въ войскахъ Богдана Хмельницкаго считалось ихъ до 6,000. Значительное число этихъ удальцовъ осѣло потомъ на Украинѣ, и потомки ихъ, сделавшись православными, сохранили, однако, за нѣсколькими исключенiями, свои родовыя польскiя прозванiя, и, кромѣ того, нѣкоторые изъ чистокровныхъ малороссовъ, желая прослыть шляхтичами, или принимали польскiя фамилiи, или переделывали свои простонародныя малорусскiя прозванiя на польскiй ладъ, такъ что, напримѣръ, Гриценко или Потапчюкъ обращались въ Гриценскаго и Потапскаго. Казакъ Василенко передѣлалъ свою фамилiю такъ: онъ обратилъ имя Василiй въ польское Базиль и затѣмъ прибавилъ окончанiе "евскiй". У малороссовъ, склонныхъ къ шуткамъ, большая часть родовыхъ прозванiй произошла отъ насмѣшливыхъ прозвищъ. Такъ, хохла, спалившаго хату, прозвали "Палiй", а разводившаго огонь около рѣки - Паливода. Человѣка громаднаго роста называли въ насмѣшку Малютой и, наоборотъ, приземистаго - Махиной и т.д.

Среди малороссовъ, какъ и среди великороссовъ, не было обычая производить свои фамильныя прозванiя отъ принадлежавшихъ имъ "маетностей", или имѣний. Они производились, какъ и въ Великой Руси, главнымъ образомъ, отъ отчествъ, затѣмъ отъ личныхъ прозванiй, а иногда и отъ названiя должностей, занимаемыхъ кѣмъ-либо изъ членовъ рода, причемъ господствовавшими окончанiями, имѣвшими значенiе происхожденiя, а также и ласкательный смыслъ, были "ко","юкъ" и "акъ". Такъ, напримѣръ, въ видѣ отчествъ явились: Семененко, Кириленко, произведенныя отъ собственныхъ именъ Семенъ и Кирило; Крамаренко - отъ крамарь, т.е. лавочникъ, Судьенко - отъ слова судья и т.д. Павлюкъ - уменьшительное имя Павелъ; Чернякъ, Краснюкъ - прилагательныя имена, обращенныя сперва въ личныя, а потомъ въ родовыя прозвища.

Двойныя фамилiи въ Малороссiи довольно употребительны. Это объясняется, какъ мы полагаемъ, во-первыхъ, тѣмъ, что въ Малороссiи, какъ и въ Великой Россiи, довольно поздно установились окончательныя родовыя прозванiя, такъ что тамъ, въ одно и то же время, употреблялись и личныя, и наслѣдственныя прозвища, а во-вторыхъ, тѣмъ, что во время отпаденiя Украйны отъ Польши поселившiеся на Украйнѣ польскiе шляхтичи, изъ страха преслѣдованiя, замѣнили свои родовыя фамилiи малороссiйскими прозвищами, а потомъ, когда при водворившихся среди казачества великорусскихъ порядкахъ пришлось доказывать шляхетство или дворянство, они стали дѣлать ссылки на принадлежавшiя имъ издавна шляхетскiя фамилiи. Поэтому, въ большей части случаевъ, на ряду съ малороссiйскимъ прозвищемъ встрѣчается и шляхетско-польская фамилiя, напр., Курилло-Сементовскiй, Немировичъ-Данченко, Гудима-Левковичъ и т.д., да и, кромѣ того, такая прибавка смахивала на шляхетско-польскiй "przydomek", о чемъ мы говорили выше.

Когда же вслѣдствiе разныхъ надобностей и служебныхъ исканiй малороссы начали ѣздить въ Петербургъ, гдѣ ихъ не слишкомъ долюбливали, то они стали приближать свои чисто-хохлацкiя фамильныя прозванiя къ великорусскимъ, съ прибавкою соотвѣтствующихъ окончанiй. Такъ, Костенко и Павленко обращались въ Костенкова и Павленкова, Солоница - въ Солоницына, Нечай - въ Нечаева и т.д.

Особенность фамильныхъ прозванiи у малороссовъ заключается въ измѣненiи ихъ окончаний для лицъ женскаго пола. Такъ, для замужнихъ и для вдовъ у потребляются окончанiя "иха", а для девицъ - "ичка", напр., Мазепиха, Кочубичка. Это, впрочемъ, свойственно и польскому языку, а въ нѣкоторыхъ случаяхъ и нашему простонародью. Такъ, поляки называютъ жену Тышкевича и Сапѣги - Тышкевиче́ва и Caпѣжи́на, а дочерей ихъ - Тышкевичувна и Сапѣжанка. У нашего народа тоже, какъ мы сейчасъ сказали, существуетъ для отличiя женскихъ лицъ особая форма для такихъ фамильныхъ прозванiй, которыя въ русскомъ языкѣ не измѣняются въ женскомъ родѣ, напримѣръ, Миллерша, Шмидтша, такъ что и маркизу Помпадуръ называли бы у насъ въ простонародьѣ Помпадурша, Помпадуршина или, пожалуй, еще проще: Помпадуриха,

XXII

Въ прибалтiйскомъ нашемъ краѣ, гдѣ все старинное дворянство нѣмецкаго происхожденiя, фамилiи въ этомъ сословiи должны существенно разниться отъ туземно-народныхъ эстскихъ и латышскихъ прозвищъ. Если мы не ошибаемся, то съ такимъ прозвищемъ тамъ среди мѣстнаго древняго дворянства существуетъ одна только фамилiя фонъ-Куббе, или Каупо, Каупе, выдававшаяся по своей знатности среди леттовъ еще до прихода къ нимъ нѣмецкихъ крестоносцевъ. Одинъ изъ представителей этого леттскаго рода принялъ въ 1216г. отъ папы Целестина III фамилiю Ливе, или Ливенъ, и былъ родоначальникомъ нынѣшнихъ россiйскихъ свѣтлѣйшихъ князей и бароновъ Ливеновъ. Вообще же въ прибалтiйскомъ краѣ древнихъ фамилiй, существовавшихъ во время господства тамъ ливонскаго ордена, осталось теперь немного: всего не болѣе ста. Остальныя же тамошнiя нѣмецкiя фамилiи состоять изъ потомковъ позднѣйшихъ германскихъ выходцевъ и еще болѣе изъ потомковъ эстовъ и латышей, принявшихъ нѣмецкiя фамильныя прозванiя.

Говоря о старинномъ остзейско-нѣмецкомъ дворянствѣ, у насъ нынѣшнихъ его представителей, называютъ очень часто "потомками" рыцарей, но это не совсѣмъ точно, такъ какъ рыцари давали обѣдъ безбрачiя и, слѣдовательно, не могли имѣть законныхъ дѣтей. Есть также въ остзейскихъ губернiяхъ не мало онѣмечившихся французскихъ фамилiй, переселившихся туда вслѣдствiе воздвигнутыхъ, по уничтожечнiи въ концѣ XVII столѣтiя нантскаго эдикта, гоненiй на гугенотовъ во Францiи. Къ чужеземнымъ, но уже вполнѣ онѣмечившимся фамилiямъ принадлежать нѣсколько польскихъ фамилiй, а также и потомки выкрещенныхъ евреевъ, принявшихъ нѣмецкiя фамилiи.

Къ нѣмецкимъ дворянскимъ фамилiямъ причислено и нѣсколько русскихъ, внесенныхъ по какому-либо случаю въ тамошнiе дворянскiе матрикулы. Среди этихъ фамилiи встрѣчается и семинарская фамилiя Сперанскаго, внесенная въ лифляндскiй матрикулъ до полученiя имъ еще графскаго титула. Изъ малороссiйскихъ онѣмечившихся родовъ существовала нѣкогда въ Лифляндiи фамилiя Малама, пользовавшаяся баронскимъ титуломъ.

Съ присоединенiемъ къ Pocciи Западнаго края, къ русскимъ подданнымъ присоединилось множество лицъ, носившихъ польскiя, литовскiя и ополяченныя русскiя дворянскiя фамилiи. Фамилiи эти не измѣнились вслѣдствiе этого присоединенiя, но что касается тамошнихъ крестьянъ и мѣщанъ, изъ христiанъ, то родовыя ихъ прозванiя получили, особенно у крестьянъ, великорусскую окраску. Въ ихъ родовыя прозванiя стали обращаться, противъ тамошняго обычая, полуотчества, а чиновники изъ поляковъ, не умѣвшiе сладить съ такимъ нововведенiемъ, писали полуотчества съ окончанiемъ то на "овъ", то на "инъ", какъ попало, не соображаясь съ свойствами русскаго языка. Оттого въ западномъ краѣ вмѣсто прозванiя, напримѣръ, Фоминъ явился Фомовъ, а вмѣсто Семеновъ - Семенинъ.

Чрезвычайно большой приливъ совершенно чуждыхъ русскому языку родовыхъ прозванiй произошелъ въ Россiи вслѣдствiе присоединенiя къ ней Закавказскаго края. Но замѣчательно, что нигдѣ не удается такъ легко, какъ тамъ, внѣшнее обрусѣнiе туземныхъ фамилiй и, притомъ, самымъ простымъ способомъ - измѣненiемъ или усеченiемъ окончанiй, свойственныхъ грузинскимъ фамилiямъ на "швили" и армянскимъ на "янцъ" - на "овъ". Такъ, тамъ явились фамилiи: Аваловы, Андронниковы, Мачабеловы, Меликовы, Палавандовы, Салаговы, Тумановы, Челокаевы, Эристовы и другiя, которыя съ перваго раза могутъ показаться по ихъ окончанию, а нѣкоторый даже и по звуку, великорусскими фамильными прозванiями. Такое обрусѣнiе армянскихъ родовыхъ прозванiй происходило въ прежнее время, когда сами армяне желали казаться русскими, но когда впослѣдствiи и между ними стала развиваться "идея нацiональности", то они стали менять новозаимствованныя ими русскiя прозвища на прежнiя армянскiя, и тогда между ними взамѣнъ, напримѣръ, Назарова оказался Назарiанцъ, а вмѣсто Окопова - прежнiй Акопiанцъ.

Такъ, въ приказныхъ отписяхъ XVII вѣка встрѣчаются подъ чисто русскими прозванiями: Луневъ - голландецъ, Кнутовъ - датчанинъ, Юрьевъ и Ивановъ - англичане, Игнатьевъ - нѣмецъ, Афонасьевъ - еврей.

Кромѣ того, въ такъ называвшемся Новороссiйскомъ краѣ и въ бывшей Бессарабской области существуетъ не мало молдавскихъ и греческихъ фамилiй, которыя по окончанию и по звуку рѣзко отличаются отъ русскихъ, малороссiйскихъ и польскихъ фамилiй. Молдавскiе фамилiи оканчиваются преимущественно на "ско" и на "ано" или "оно". Нѣкоторыя греческiя фамилiи легко поддаются обрусѣнiю. Такъ, напримѣръ, Леапардосъ обращается въ, Леопардова, Албаносъ - въ Албанова и Евлампiосъ - въ Евлампiева. Греческая фамилiя одного изъ извѣстныхъ русскихъ ученыхъ - Качiони обратилась въ Каченовскаго. Нынѣшнiя греческiя фамилiи оканчиваются преимущественно на "аки", но окончанiе это не должно смешивать съ окончанiемъ "акiй", встрѣчающимся въ старинныхъ польско-малороссiйскихъ фамилiяхъ, какъ, напримѣръ, Мазаракiй.

Надобно, впрочемъ, замѣтить, что обрусѣнiе по фамильнымъ прозващямъ производится у насъ уже издавна не только въ силу давности пребыванiя на Руси иноземца, но и сразу. Позднѣе въ XVII вѣкѣ, между камчадалами, участвовавшими въ маскараде, бывшемъ по случаю свадьбы въ "ледяномъ домѣ", были: Юдинъ, Бороздинъ и Черновъ; въ старинныхъ документахъ встрѣчается "индѣецъ" Ивановъ, "японецъ" Бѣдаковъ и "бурятъ" Чистохинъ. Въ числѣ людей, приведшихъ въ 1741 году въ Петербургъ изъ Персiи слоновъ, значатся, между прочими, "персiане": Соколовъ, Петровъ, Крестьяновъ, Барабановъ и "армяне": Ивановъ и Константиновъ. Замѣтимъ кстати, что цыгане носятъ обыкновенно самыя употребительныя русскiя родовыя прозванiя преимущественно въ видь полуотчествъ.

Мѣстными особенностями при образованiи фамильныхъ прозвавiй можно считать слѣдующiя. Среди донскихъ казаковъ, вмѣсто окончанiя "ской", употребляется окончанiе "сковъ", напр., вмѣсто Днѣпровской - Днѣпровсковъ; а въ Сибири - "ыхъ" и "скихъ" въ именительномъ падежѣ единственнаго числа, напримѣръ, Иванъ Бледныхъ, Василiй Еловскихъ и т.д.

XXIII

Указавъ вообще на происхожденiе и образованiе фамильныхъ прозванiй въ Россiи, мы добавимь къ этому нѣсколько особенностей, зависѣвшихъ не столько отъ языка мѣстныхъ жителей и прилива разныхъ чужеземцевъ, сколько отъ условiй сословнаго быта и нѣкоторыхъ случайностей. Замѣчанiя эти относятся, во-первыхъ, къ фамильнымъ прозванiямъ нашего духовенства и, во-вторыхъ, къ такимъ же прозванiямъ евреевъ, живущихъ въ предѣлахъ русскаго государства.

Не смотря на то, что въ такъ называемыхъ "внтреннихъ великорусскихъ" губернiяхъ православное духовенство принадлежитъ къ самой коренной части туземнаго населенiя, въ средѣ его встрѣчается такое разнообразiе фамильныхъ прозванiй, какое едва ли можно замѣтить даже среди нашего стариннаго дворянства, происходящего въ значительной части отъ иноземныхъ выходцевъ и подвергавшегося различнымъ влiянiямъ со стороны чуждыхъ русскихъ нацiональностей.

Въ православномъ русскомъ духовенствѣ попадается не мало совершенно не русскихъ, разумѣется, сравнительно со множествомъ фамилiи чисто-русскаго склада, сходныхъ съ прозванiями, столь употребительными среди другихъ, ближайшихъ къ духовенству сословiй, т.е. фамилiй, произведенныхъ отъ обиходныхъ русскихъ словъ или полуотчествъ. Такъ, напримѣръ, среди его находятся лица, носящiя фамильное прозванiе, вродѣ: Носовъ, Орѣховъ, Медвѣдевъ и т.д. На ряду, однако, съ этими простыми родовыми прозванiями великорусскаго духовенства оказывается много прозванiй чрезвычайно, вычурныхъ и произведенныхъ отъ словъ, заимствованныхъ изъ разныхъ иностранныхъ языковъ. Замѣчательно, что въ послѣднемъ случаѣ сдѣлано гораздо больше позаимствованiй изъ латинскаго, нежели изъ греческаго языка, который, конечно, долженъ былъ бы быть гораздо ближе предстоятелямъ восточно-греческой церкви, нежели языкъ латинскiй. Съ перваго взгляда кажется, что такое позаимствованiе не имѣетъ никакого историческо-культурнаго значенiя, но, въ сущности, оно весьма важно, такъ какъ оно указываетъ на то господствующее влiянiе, которому въ исходѣ XVII вѣка стало подчиняться образованiе нашего духовенства. Проглядываетъ это влiянiе и въ сходствѣ фамильныхъ прозванiи, существующихъ среди великорусскаго, какъ городскаго, такъ и сельскаго духовенства, съ фамилiями польскими. Въ силу этого словопроизводства, лѣтъ сорокъ тому назадъ - значите въ ту пору, когда о недавно изобрѣтенныхъ въ Сѣверной Америкѣ велосипедахъ не имѣли у насъ еще никакого понятiя, въ одной изъ при-московскихъ епархiй существовалъ престарѣлый дiаконъ, по прозванiи Велосипедовъ или, какъ онъ произносилъ свое прозванiе примѣнительно къ латинскому выговору, - болѣе правильному, - Велоципедовъ. Это латино-русское прозванiе можетъ восходить по своему корню съ большою вѣроятностью гораздо далѣе, нежели, напримѣръ, древняя достовѣрность существующаго въ сѣверо-западномъ краѣ ополячившагося шляхетскаго рода де-Кампо-Сципiи, производящаго себя отъ одного изъ знаменитыхъ римскихъ Сципiоновъ. Поводомъ же къ возникповенiю фамилiи Велоципедовъ послужило слѣдующѣе обстоятельство.

Престарѣлый дiаконъ, поступившiй мальчуганомъ въ духовное училище подъ одною изъ многочисленныхъ праздничныхъ фамилiй: Вознесенскiй,Воскресенскiй, - или что-то подобное, по этому прозванiю смѣшивался со многими изъ своихъ товарищей, но лично онъ отличался тѣмъ, что бегалъ на своихъ молодыхъ ногахъ чрезвычайно быстро. Въ ту пору латинизмъ такъ же господствоваль въ духовныхъ училищахъ, какъ и вообще господствовалъ школьный обычай давать каждому ученику какую нибудь кличку, и подъ этимъ влiянiемъ будущий отецъ дiаконъ получилъ латинское прозванiе "veloces pedes", а при переходѣ изъ училища въ семинарiю его, въ отличiе отъ прочихъ однокашниковъ, имѣвшихъ одноименныя прозванiя, нарекли и по качеству - Велоципедовымъ.

Пришлось также намъ слышать, что въ одной изъ великорусскихъ епархiй существовало лицо духовнаго сана подъ лрозванiемъ Просвироищенскiй. Объяснялось это прозванiе такъ: однажды пришелъ къ мѣстному владыке дьякъ съ своимъ маленькимъ сынишкою и по уставу оба бухнулись ему въ ноги. Полюбился преосвященному стоявшiй передъ нимъ на четверинкахъ мальчутанъ. Добрый iepapxъ приласкалъ его, погладилъ по голове и въ знакъ своего благоволенiя приказалъ ему взять просвиру. Маленькiй поповичъ въ конецъ растерялся, водилъ своими оторопѣлыми глазами по сторонамъ, отыскивая владычный даръ. Apxiepeю почему-то очень понравилась такая растерянность мальчика, который такъ долго искалъ просвиру, хотя она и лежала передъ нимъ на столѣ; владыко снова погладилъ его по головѣ, и въ память этого событiя онъ, при поступленiи въ духовное училище, именовался Просвироищенскимъ.

Все это объясняется тѣмъ, что еще въ исходѣ XVII столѣтiя, - а потомъ и до второй половины XVIII вѣка, когда фамильныя прозванiя въ великорусскомъ духовенствѣ еще не установились, - насадителями просвѣщенiя среди его, а потомъ и въ числѣ какъ главныхъ, такъ и второстепенныхъ iерарховъ были малороссы, воспитавшiеся въ польско-латинскихъ школахъ и приносившiе въ Россiю позаимствованную тамъ закваску, при которой латинскiй языкъ получалъ и въ нашихъ духовныхъ училищахъ первенствующее значенiе, напримѣръ, Ясинскiй, Малиновскiй,

Представляется чрезвычайно страннымъ, что въ составѣ нашего клира чисто-русскiе люди носятъ, напримѣръ, такого рода прозванiя: Преферанскiй, Орнатскiй, Делигенскiй, Сперанскiй, Лекторскiй, Лявданскiй, Гумилевскiй, Оранскiй, Мелiоранскiй, Констанскiй, Альбинскiй и множество другихъ подобныхъ тому родовыхъ прозванiй, заимстваванныхъ изъ латинскаго языка и по окончанiю свойственныхъ преимущественно польскимъ фамилiямъ. Къ послѣднимъ подходятъ очень часто, хотя и случайно, также и тѣ фамилiи среди православнаго велико-русскаго духовенства, которыя заимствуются отъ какой либо мѣстности, напримѣръ, Лазовскiй, отъ села Лазова, въ Ярославской губ., и Ламанскiй - отъ реки Ламань, въ Вологодской губернiи. Этого, впрочемъ, еще мало, такъ какъ пестрота въ фамильныхъ прозванiяхъ нашего духовенства идетъ еще далѣе. Къ производству ихъ служили и служатъ: имена миѳическихъ героевъ, а также прославившихся мужей языческой древности, имена грековъ и римлянъ и даже имена боговъ и богинь греческаго Олимпа. Встрѣчаются въ корняхъ фамилiй, носимыхъ представителями нашей церкви, имена извѣстныхъ лицъ исторiи разныхъ народовъ, - имена, внесенныя исключительно въ святцы западной церкви, и, наконецъ, географическiя названiя разныхъ иностранныхъ областей, рѣкъ и городовъ. Вслѣдствiе этого у насъ есть изъ коренныхъ великороссовъ митрополиты, архiереи, архимандриты, священники и проч. съ такими, напримъръ, прозванiями: Минервинъ, Геркулесовъ, Парисовъ, Цереринъ, Цицероновъ, Юнонинъ, Дiанинъ, Аквилоновъ, Мильтiадовъ, Ѳемидинъ, Ѳермопильскiй, Орлеанскiй, Амстердамскiй, Рудольфовъ, Леопольдовъ, Альфонскiй, Адоабаровъ и т.д. Есть также фамилiи, произведенныя отъ именъ библейскихъ: Немвродовъ, Ноевъ, Сарданапаловъ.

Родовые прозванiя, заимствованныя от именъ языческихъ боговъ и богинь, противорѣчатъ даже одному из правилъ вселенскихъ соборовъ, такъ какъ еще на Никейскомъ соборѣ было запрещено христiанамъ употреблять имена языческихъ "божков", дабы привести ихъ в забвенiе. Правда, что такое постановленiе было нарушено впослѣдствiи даже самою церковью, такъ какъ к лику святыхъ были причислены преподобныя, носившiе имена Аполлона и даже Меркурiя, но все какъ-то страннымъ должно казаться, что въ православной церкви священнодѣйствуютъ сыновья языческихъ богинь, напр., Юноны или дѣвственницы Дiаны, потому что такое значенiе имѣютъ семинарскiя прозванiя Юнонинъ и Дiанинъ и многiя другiя, подходящiя под этотъ разрядъ родовыхъ прозвищъ, употреблявшихся, даже быть можетъ среди нашего православно-великорусского клира. При такомъ измышленномъ производствѣ родовыхъ прозванiй не должно показаться нисколько страннымъ, если на обширномъ пространствѣ Руси отыщется гдѣ нибудь отецъ протоiерей Калхасовъ. Было бы очень кстати, если бы церковныя власти, имѣя в виду не только странность подобныхъ прозванiй, но и касающiйся до нихъ нѣкоторымъ образомъ запретъ Никейского собора, сочли умѣстнымъ если не измѣнить такiе уже существующiя нынѣ прозванiя, то, по крайней мѣрѣ, прекратили бы возможность ихъ появленiя на будущее время.

На ряду съ такими фамильными прозванiями является безконечное множество прозванiй, заимствованныхъ отъ названiй праздниковъ и построенныхъ въ чествованiе ихъ церквей. Всякiй русскiй, конечно, знаетъ, сколько встрѣчается всюду въ великорусскихъ губернiяхъ: Воскресенскихъ, Богоявленскихъ, Спасскихъ, Стрѣтенскихъ, Троицкихъ, Духовскихъ и т.д. Такой способъ производства фамильныхъ прозванiй несравненно болѣе приличествуетъ православному великорусскому духовенству, нежели указанный нами выше способъ производства отъ именъ, не соотвѣтствующихъ вовсе духовному сану. Этотъ послѣднiй способъ зависѣлъ главнымъ образомъ, оттого, что среди нашего духовенства - вопреки обычаю стариннаго русскаго дворянства и русскаго простонародья вообще - не повелось давать такiя прозванiя исключительно по личнымъ прозвищамъ отцовъ, а также мало встрѣчается прозванiй по отчествамъ. Оттого среди нашего духовенства не встрѣчается почти ни Долгоноговыхъ, ни Курицыныхъ, ни Ласточкиныхъ и тому подобныхъ фамильныхъ прозванiй. Нѣкоторыя изъ своеобразныхъ фамилiй, присвоенныхъ лицамъ духовнаго званiя, посредствомъ государственной службы ихъ представителей, перешли и въ среду русскаго дворянства.

Въ Малороссiи православное духовенство составлялось, какъ и католическое въ Польшѣ, почти исключительно изъ шляхты, слѣдовательно, изъ такихъ лицъ, которыя имѣли уже какое либо родовое прозванiе. Великорусское же духовенство такихъ прозванiй не имѣло, и потому являвшiеся среди его архипастыри и начальствующiя лица изъ уроженцевъ Малороссiи хотѣли пополнить этотъ слишкомъ замѣтный для нихъ недостатокъ. Прозванiе духовныхъ только по отчествамъ и по позаимствованiю фамилiй отъ церквей и праздниковъ представляло, по ихъ привычкѣ, слишкомъ большое однообразiе и порождало бы сбивчивость, а потому, съ одной стороны, подъ влiянiемъ представителей епархiальной, а иногда только и семинарской власти, а съ другой - подъ влiянiемъ классицизма, и возникли тѣ замысловатыя для русскаго человѣка прозванiя, о которыхъ мы упоминали выше.

Сами iepapxи изъ малороссовъ, какъ шляхтичи, придавали извѣстную важность фамильнымъ прозванiямъ, отъ которыхъ они, по примѣру католическаго духовенства, не отрекались и по вступленiи въ монашество. Въ подражанiе имъ, такой обычай началъ установляться и среди великорусскаго монашества, такъ какъ представители его на ряду съ именемъ, нареченнымъ при постриженiи, стали выставлять и свое родовое прозванiе, въ такомъ, впрочемъ, только случаѣ, если оно было дворянское, какъ, напримѣръ, Георгiй Дашковъ. Церковное правительство, съ своей стороны, не признавало такой занесенной изъ-чужа новизны правильною, и она, просуществовавъ недолго, вывелась изъ употребленiя, тѣмъ болѣе, что дворянъ вступало въ монашество очень немного. Въ настоящѣе время при одноименности iерарховъ прибавляется и семинарская ихъ фамилiя, напримѣръ: Филаретъ Амфитеатровъ и Филаретъ Гумилевскiй, но это прибавка только частная, а не допускаемая церковнымъ управленiемъ.

XXIV

Что касается еврейскихъ прозвищъ, то до присоединенiя къ Россiи областей, подвластныхъ прежде Польшѣ, такiя прозвища не могли имѣть никакого общаго значенiя, а прозвища попадавшихся случайно въ Московскую Русь евреевъ переделывали на русскiй ладъ, напримѣръ Яковлевъ, Марковъ.

Въ исходѣ XVII столѣтия, еще до Петра Великаго, въ число переводчиковъ посольскаго приказа попали двое выкрещенныхъ евреевъ, одинъ подъ фамилiю Веселовсскiй, а другой подъ фамилiею Шафировъ, собственно Шапиро, что означаетъ камень сапфиръ. Вообще же евреи во всей Европе не имѣли сперва родовыхъ прозванiи по тѣмъ причинамъ, о которыхъ мы говорили въ началѣ нашей статьи. Для означенiя же родства въ нисходящей и восходящей линiяхъ они употребляли древне-еврейское слово "бенъ", означающее сынъ и соотвѣтствовавшее русскому отчеству. При замѣне же въ обиходной жизни древне-еврейскаго языка исковерканнымъ нѣмецкимъ жаргономъ, слово "бенъ" стало замѣняться окончанiемъ "зонъ" или "сонъ". Отсюда такое множество фамильныхъ прозванiй, кончающихся на "сонъ", что такiя прозванiя считаются признакомъ еврейскаго происхожденiя, хотя это и не безусловно вѣрно, потому что съ такимъ окончанiемъ существуютъ, между прочимъ, и шведскiя, и нѣмецкiя фамилiи. Есть также коренныя еврейскiя фамилiи, которыя ближайшимъ образомъ совпадаютъ съ самыми употребительными нѣмецкими фамилiями. Напримѣръ, нѣмецкая фамилiя Мейеръ, происходящая отъ латинскаго слова "major" - старшiй, смѣшивается очень часто съ еврейскою фамилiею Мееръ, что значить пророкъ.

На западѣ Европы принятiе евреями родовыхъ, а не однихъ только употреблявшихся ими издавна личныхъ прозванiй, сдѣлалъ обязательнымъ римско-нѣмецкiй императоръ Iосифъ II. Онъ приказалъ, чтобы каждый живущiй въ его владѣнiяхъ еврей присвоилъ себѣ какое-либо прозвище, которое потомъ и переходило бы наслѣдственно на все потомство первопринявшаго извѣстное прозвище. Исполненiе этого указа было возложено на полицейскiя власти, которыя и воспользовались такимъ распоряженiемъ, чтобы поживиться на счетъ евреевъ. Громкiя и прiятныя для евреевъ имена, какъ Рубинштейнъ, Пу́ргольдъ, Розенталь и т.п. полицiя стала давать богатымъ евреямъ при полученiи съ нихъ значительной подачки. Уплатившiе полицiи только умѣренно получали прозванiя отъ именъ географическихъ: Винеръ, Лембергеръ, Кашауеръ и т.д.; темь евреямъ, которые не могли достаточно ублаготворить полицiю, давались имена болѣе простыя, какъ-то: Фуксъ, Гунъ, Эссигъ, и, наконецъ, тѣ изъ нихъ, которые были не въ ладахъ съ полицiею, получили, какъ бы въ отместку съ ея стороны, грубыя и даже ругательныя прозванiя: Эзелькопфъ, Лауффрессеръ и даже Швейнсонъ.

Въ тѣхъ же странахъ, гдѣ евреи не были принуждаемы принимать родовыя прозванiя по назначенiю этихъ послѣднихъ со стороны полицiи, они преимущественно заимствовали ихъ отъ собственныхъ личныхъ именъ и названiй разныхъ нравившихся имъ предметовъ. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ такiя первоначально только личныя прозвища обращались постепенно въ родовыя.

Первое распоряженiе объ обязательномъ принятiи прозванiй евреями, поступившими въ подданство Россiи, и о передаче этихъ прозванiй потомству состоялось еще при Екатерине II, при присоединенiи къ Россiи Белоруссiи. Но постановленiе это не приводилось въ исполненie, главнымъ образомъ, вслѣдствiе неправильнаго веденiя метрическихъ записей о рождающихся, да и самъ еврей, по разнымъ своимъ соображенiямъ, очень часто менялъ по нѣсколько разъ принятое имъ однажды прозванiе, такъ что разобраться въ этой путаницѣ было не только трудно, но, пожалуй, и невозможно.

Въ настоящее время живущiе въ Россiи некрещенные евреи присвоиваютъ себѣ самыя разнообразныя фамилiи, такъ что ихъ трудно по этому признаку отличить не только отъ нѣмцевъ, поляковъ, малороссовъ, белоруссовъ, но и коренныхъ великоруссовъ, напримѣръ, есть и выкрещенные и некрещенные евреи: Ильины, Прохоровы, Елисѣевы, Филипповы и т.д. Въ одномъ уголовномъ процессе, происходившемъ въ Волынской губ., въ числѣ обвиияемыхъ и свидетелей были евреи: Пружанинъ, Воловъ и Соскинъ, которыхъ можно было принять за русскихъ, если бы на ряду съ этими прозванiями не стояли исключительно еврейскiя собственныя имена: Сруль, Хаимъ и Мошка.

Въ прежнее время евреи мѣняли свои фамилiи при обращенiи въ христiанство. Такъ какъ поводомъ къ этому бывало очень часто желанiе избѣгнуть предстоящаго за какое-либо преступленiе наказанiя или уменьшить его мѣру, или же подъ новымъ христiанскимъ именемъ и новою фамилiею укрыться отъ преслѣдованiя полицейской или судебной власти, то таковая перемѣна въ настоящее время воспрещается закономъ, и евреи, принявшiе православiе, обязаны удерживать тѣ фамильныя прозванiя, которыя они носили до крещенiя.

Хотя вообще перемена фамилiи или присвоенie чужой у насъ не допускается, но есть случаи, въ которыхъ за это не полагается никакой отвѣтственности. Подъ произвольной фамилiей, хотя бы и съ какимъ нибудь почетнымъ титуломъ, званiемъ и чиномъ, на самомъ дѣлѣ не принадлежащими, дозволяется являться въ печати, въ области ученой или литературной дѣятельности. Такъ, у насъ законъ не препятствуете присвоивать сочинителю какой угодно ему такъ называемый "псевдонимъ" или, собственно, ложное имя; то поэтому, напримѣръ, у насъ существуетъ графъ Жасминовъ. Такой порядокъ относительно писателей и издателей допускается законодательствами всѣхъ странъ, гдѣ существуетъ печать.

Замѣна собственной фамилiи другою, произвольно взятой, допускается также повсемѣстно, а, между прочимъ, и у насъ при появленiи кого-либо на театральной сцене. У насъ такой починъ сдѣлала императрица Екатерина II, давшая знаменитому въ ея время русскому актеру Нарыкову фамилiю Дмитревскiй, по сходству его съ однимъ извѣстнымъ ей польскимъ графомъ, носившимъ такую фамилiю..Впослѣдствiи подобныя перемены сделась у насъ очень обыкновенны. Такъ, фами-лiя одной извѣстной въ свое время русской актрисы Лесогоровой была замѣнена переводомъ этой фамилiи на нѣмецкiи языкъ - Вальдбергъ. Въ тридцатыхъ годахъ одинъ изъ пѣвцовъ русской оперы - французъ Шарпантье являлся на сценѣ подъ фамилiею Леонова, а актеръ Дальмасъ, коренной французъ, явился на русской сцене подъ фамилiею Прохорова. Въ настоящѣе время такихъ превращений на сцене чрезвычайно много. Скажемъ кстати, что повсюду въ театральномъ мiрѣ, а также и въ Россiи, бываетъ всего чаще замѣна пѣвцами и пѣвицами ихъ неитальянскихъ фамилiй итальянскими. Такъ, ходила молва, что извѣстная нѣкогда въ Петербургѣ пѣвица Фiорретти, въ дѣйствительности Цвѣткова, приняла свою фамилiи отъ слова "fiore", что означаетъ цвѣтокъ, и будто фамилiя французскаго актера Дьедоне, пользовавшагося недавно въ Петербургѣ большимъ расположенiемъ публики, была переводъ русской фамилiи - Богдановъ.

Титулы въ Pocciи

I. Титулы Царствующаго Дома

Нѣкогда въ Россiи былъ только одинъ титулъ князя. Слово это несомнѣнно славянскаго происхожденiя, хотя слишкомъ уже ученые наши историки и производятъ его отъ норманскаго слова "конунгъ", означающего "предводитель", "король". Титулъ этотъ, однако, и притомъ издавна, существовалъ у такихъ славянъ, которые не имѣли никакихъ сношенiй съ норманами, варягами тожъ, но всюду онъ давно уже утратилъ свое важное значенiе. Только на Руси онъ долѣе, чѣмъ въ другихъ странахъ, сохранялъ прежнее значенiе, и впродолженiе многихъ столѣтiй его носили русскiя владѣтельным особы, т.е. удѣльные князья и великiе князья, причемъ въ послѣднемъ случаѣ имя прилагательное "великiй" употреблялось въ смыслѣ "старшiй". Такъ какъ впослѣдствiи явилось въ Восточной Руси немало удѣльныхъ князей съ такимъ дополнительнымъ наименованiемъ, то даже и титулъ великаго князя утратилъ свое первоначальное значенiе. Великихъ князей явилось немало: рязанскiе, смоленскiе, тверскiе и ярославскiе, но всѣ они перевелись. Оставались только великiе князья московскiе, но и они прибавили къ своему прежнему, казавшемуся уже скромнымъ, титулу - титулъ царя, сохранивъ, однако, и прежнiй титулъ великаго князя, который, равно какъ и титулъ князя, удержались донынѣ въ полномъ императорскомъ титулѣ при исчисленiи нѣкоторыхъ областей, составлявшихъ нѣкогда великiя и удѣльныя княженiя.

При Петре Великомъ у насъ стали называть государя - монархомъ; хотя слово это и греческое, по оно пришло къ намъ не изъ Византiи, а съ Запада, откуда также пришло именованiе государя и членовъ его дома "августѣйшими" въ смыслѣ лицъ, заслуживающихъ особаго уваженiя.

Съ принятiемъ великимъ князѣмъ Иваномъ IV Васильевичемъ царскаго титула,, сыновья царя стали носить титулъ царевичей и великихъ князей, а дочери - царевенъ и великихъ княженъ, а послѣ принятiя Петромъ Великимъ императорскаго титула, титулъ царевича оставался за его сыновьями, но дочери его именовались уже не царевнами, а цесаревнами, такъ какъ титулъ императора считался однозначущимъ съ титуломъ кесаря, или цесаря. Впослѣдствiи императоръ Павелъ Петровичъ въ "Учрежденiи объ Императорской Фамилiи" отменилъ титулъ царевичей и царевенъ и предоставилъ всѣмъ своимъ потомкамъ, до пятаго колѣна включительно, титулъ великихъ князей и великихъ княженъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ и императорскаго высочества, а слѣдующимъ затѣмъ потомкамъ титулъ князей и княженъ императорской крови и высочества, безъ прибавленiя императорское, но до настоящаго времени поколѣнiе царствующаго дома не достигало еще той степени нисходящаго родства, въ которой должно было бы начаться употребленiе этихъ титуловъ, хотя въ недавнѣе время счетъ нисходящихъ колѣн и сокращенъ однимъ поколѣнiемъ.

Въ "Учрежденiи объ Императорской Фамилiи" Павелъ I ввелъ въ императорскую фамилiю новый титулъ - "цесаревичъ", съ тѣмь, чтобы титулъ этотъ принадлежалъ старшему сыну царствующаго государя, какъ будущему его наслѣднику. Но самъ Павелъ Петровичъ сдѣлаль изъ этого титула другое употребленiе: онъ не предоставилъ его исключительно старшему своему сыну Александру Павловичу, но пожаловалъ титулъ цесаревича, въ видѣ почетной награды за военные подвиги въ Швейцарскомъ походе, своему второму сыну, Константину Павловичу, который и носилъ его до конца своей жизни, такъ что только по смерти его покойный императоръ Александръ Николаевича сталъ, въ 1831г., носить титулъ цесаревича, какъ старшiй сынъ и объявленный наслѣдникъ императора Николая Павловича. Затѣмъ титулъ цесаревича перешелъ, при вступленiи на престолъ императора Александра II, къ старшему сыну его, великому князю Николаю Александровичу, а послѣ его кончины - къ нынѣ царствующему государю императору, а отъ него уже, по праву первородства, перешелъ къ настоящему государю наслѣднику, великому князю Николаю Александровичу. Соотвѣтственно титулу цесаревича и супруга наслѣдника престола титулуется цесаревною и великою княгинею.

Были примѣры пожалованiя особыхъ титуловъ и лицамъ, родственнымъ царствующему дому. Такъ императоръ Николай Павловичъ пожаловалъ титулъ императорскаго высочества принцу Петру Георгiевичу Ольденбургскому и титулы кпязей Романовскихъ и императорскаго высочества герцогамъ Лейхтенбергскимъ, имѣвшимъ прежде право только на титулъ свѣтлости.

Такъ называемаго "величанья", а по западному "предиката", у русскихъ государей и у членовъ его семейства прежде вовсѣ не было. По принятiи Иваномъ IV царскаго титула, государей московскихъ стали именовать царскимъ или пресвѣтлѣйшимъ величествомъ и великимъ государемъ; въ послѣднемъ случаѣ слово "великiй" употреблялось въ томъ же смыслѣ, въ какомъ употреблялось оно въ былое время при словѣ князь. Прибавленiе это казалось необходимымъ потому, что съ исхода XVI вѣка обращенiе съ словомъ "государь" стало дѣлаться у насъ обиходнымъ, и даже крестьяне стали обыкновенно величать своихъ вотчинниковъ и помъщиковъ государями. Въ прежнее время въ иныхъ случаяхъ русскiе государи довольствовались титуломъ "благородiе". Слѣды этого сохранялись и - если мы не ошибаемся - сохраняются и донынѣ въ церковныхъ книгахъ. Такъ по "Чиновнику", т.е. по книгѣ, по которой apxiepeй совершаетъ литургiю, онъ, обращаясь послѣ большаго выхода къ присутствующему государю, говорилъ: "Благородiе твое да помянетъ Господь Богъ во царствiи своемъ". Величали также въ старину русскихъ государей и "милостiю", и "благоутробiемъ".

Царю Алексѣю Михайловичу не только наши повѣствователи и драматурги, но даже и историки, придаютъ названiе "Тишайшаго", считая такое названiе его личнымъ прозвищемъ, но это ошибочно. Когда во второй половинѣ XVII вѣка на Москвѣ сталъ, благодаря прiѣзду туда наставниковъ, обучавшихся въ польскихъ и итальянскихъ училищахъ, водворяться латинизмъ, то употреблявшееся на западѣ величанiе государей "clementissimus" стали переводить по-русски "тишайшiй". Этотъ титулъ давался и царямъ Ѳеодору и Ивану Алексѣевичамъ, и царевнѣ Софьѣ Алексѣевне. Придавался онъ и царю Петру I, который, конечно, не былъ изъ тишайшихъ. Замѣчательно, что до принятiя Петромъ Великимъ императорскаго титула ему въ церковномъ богослуженiи многолѣтie возглашалось такъ: "тишайшему, избранному и почтенному царю и великому князю".

3-го декабря 1721 года, въ общемъ собранiи синода и сената разсуждали о томъ, какой установить новый титулъ русскихъ государей по случаю поднесенiя Петру I императорскаго достоинства. Общее собранiе за благо разсудило упомянутый выше титулъ выключитъ, а супругу императора титуловать "цесаре́ва". Петръ утвердилъ это мнѣнiе синода и сената, замѣнивъ только слово "цесаре́ва" словами "цесаревино величество". Въ иныхъ особо торжественныхъ случаяхъ, гдѣ при возглашенiи многолетiя, какъ, напримѣръ, на богоявленскомъ повечерiи, прочитывается полный титулъ императора всероссiйскаго, его именуютъ "цеса́рскимъ величествомъ". Въ этомъ же титулѣ, кромѣ царствъ, великихъ княженiй и нѣкоторыхъ бывшихъ удѣльныхъ княженiй и присоединенныхъ къ Россiи областей, состоящихъ въ дѣйствительномъ обладанiи русскаго государя, находятся еще собственно только почетные, возвикшiе изъ родоваго права титулы: наслѣдника норвежскаго и четыре иностранныхъ герцогскихъ титула, а въ царствованiе императора Павла Петровича къ прежнимъ титуламъ присоединенъ былъ, по его повелѣнiю, титулъ: "великаго магистра державнаго ордена Iоанна Iepyсалимскаго". Къ неудовольствiю Павла Петровича, этотъ новый титулъ синодъ призналъ нужнымъ поставить въ самомъ концѣ большаго титула, а при императорѣ Александрѣ I онъ былъ исключенъ вовсе, хотя и могъ бы остаться, какъ титулъ почетный, какъ историческое воспоминанiе...

Вмѣсте съ тѣмъ измѣненiемъ россiйско-императорскаго титула, о которомъ мы упомянули выше, собранiе синода постановило: выключить также титулъ "благородный" царевичъ и "благородная" царевна, потому что, какъ сказано въ указѣ синода, такое названiе "по нынѣшнему употребленiю низко, ибо благородство и шляхетству дается". Титулъ этотъ былъ замѣненъ словомъ "благовѣрный", а этотъ послѣднiй титулъ, принадлежавшiй нѣкогда государю, былъ, въ свою очередь, замѣненъ для него и его супруги титуломъ "благочестивѣйшiй", "благочестивѣйшая".

Впослѣдствiи, когда въ дипломатiи латинскiй языкъ былъ замѣненъ языкомъ французскимъ, прежнее величанiе "clementissimus" переведено было на французское "très gracieux", а у насъ это французское слово было переведено - "всемилостивѣйшiй" и это названiе было также примѣнено къ государскому титулу, взамѣнъ прежняго "тишайшей".

II. Почетные дворянскiе титулы

Замѣчательно, что у насъ царскiй и даже королевскiй титулъ можетъ считаться и почетнымъ дворянскимъ титуломъ. Такъ титулъ царя всея Руси былъ пожалованъ при Иванѣ IV бывшему царю казанскому, Симеону Бекбулатовичу, который впослѣдствiи въ разрядныхъ спискахъ, т.е. въ спискахъ московскихъ служилыхъ людей, значился царемъ Тверскимъ. Въ 1598 году царь Борисъ Ѳедоровичъ Годуновъ пожаловалъ титулъ царя Касимовскаго плѣнному киргизскому царевичу Уразъ-Махмету, а Михаилъ Ѳедоровичъ далъ такой же титулъ Альпъ-Арслану, внуку царя сибирскаго Кучума, Отъ этого царя Касимовскаго пошли царевичи Касимовскiе, существовавшiе въ числѣ русскихъ дворянъ до 1715 года, когда умеръ бездѣтнымъ послѣднiй царевичъ Касимовскiй.

Отъ родного младшаго брата царя Касимовскаго и трехъ двоюродныхъ его братьевъ пошли царевичи Сибирскiе. Родъ ихъ продолжается донынѣ; но въ 1718 году Петръ I приказалъ имъ, вмѣсто царевичей, писаться князьями Сибирскими.

Впослѣдствiи члены царскихъ домовъ грузинскаго и имеретинскаго, отправляя службы въ Россiи, носили титулъ царевичей, и только въ недавнѣе время титулъ ихъ былъ замѣненъ княжеским.

Въ прошедшемъ году умеръ въ Петербургѣ въ очень преклонныхъ годахъ полковникѣ русской службы принцъ де-Лузиньянъ, именовавшiйся по праву наслѣдiя "титулованнымъ королемъ" Кипрскимъ и Iерусалимскимъ. Такъ какъ онъ получилъ отъ императора Николая Павловича чинъ полковника, то, вступивъ въ русское подданство, онъ могъ бы быть причисленъ къ потомственному русскому дворянству, и если бы представленныя имъ въ установленномъ порядке доказательства на носимые имъ титулы были признаны дѣйствительными, то ничто не могло бы препятствовать ему, будучи русскимъ дворяниномъ, носить въ Россiи, съ высочайшаго разрѣшенiя, и присвоенный имъ себѣ титулъ не только принца, но и короля. Само собою, впрочемъ, разумѣется, что признанiе за нимъ этого титула въ другихъ государствахъ зависѣло бы отъ правительства того государства, въ какое онъ явился бы съ такимъ пышнымъ титуломъ.

III. Княжескiе титулы въ Россiи

Нынѣ дѣйствующiе у насъ законы признаютъ три дворянскiе титула: князя, графа и барона. При этомъ право пользованiя наслѣдственвымъ княжескимъ титуломъ принадлежитъ а) нынѣшнимъ потомкамъ древнихъ русскихъ и литовскихъ князей и б) лицамъ, происходящимъ отъ предковъ, возведенныхъ съ ихъ потомствомъ въ княжеское достоинство россiйскими императорами или утвержденныхъ въ ономъ по пожалованiю отъ иностранныхъ государей.

Узаконенiе это, изданное въ 1846 году и остающееся донынѣ въ своей силѣ, не обнимаетъ, однако, собою, - какъ мы это увидимъ, - всѣхъ техъ случаевъ, когда вообще почетный, и, между прочимъ, княжескiй титулъ признаётся за кѣмъ либо и помимо высказанныхъ условiй, и историческiй очеркъ объ усвоенiи тѣми или другими дворянскими родами княжескаго титула выяснитъ справедливость сдѣланнаго нами теперь замѣчанiя.

До Петра Великаго пожалованiя княжескихъ и вообще какихъ либо почетныхъ титуловъ у насъ не происходило, за исключенiемъ развѣ титула "именитаго" человѣка. Титулъ этотъ былъ пожалованъ царемъ Иваномъ Грознымъ одному изъ Строгановыхъ, занимавшемуся врачеванiемъ и лечившему заволоками царскаго любимца, Бориса Годунова. Названiе "именитые люди", которое впослѣдствiи царь Алексѣй Михайловичъ ложаловалъ всему роду Строгановыхъ не слѣдуетъ считать титуломъ дворянскимъ, такъ какъ оно ставило посившаго его только выше "гостя", но невводило въ служилое, по тогдашнему понятiю, дворянское сословiе.

Не смотря на то, что въ древней Руси пожалованiя почетныхъ титуловъ не было, въ ней было очень много князей. Они принадлежали къ слѣдующимъ тремъ разрядамъ: 1) къ потомкамъ великаго князя Рюрика; 2) къ потомкамъ великаго кпязя литовскаго Гедимина и 3) къ разнымъ иноплеменникамъ, преимущественно къ мордвѣ и татарамъ.

Къ 1700 году, не смотря на пресѣченiе многихъ удѣльно-кмяжескихъ семействъ, происшедшихъ отъ нихъ княжескихъ родовъ считалось 47; изъ нихъ нѣкоторые была очень многочисленны; такъ, напримѣръ, въ ту пору только родъ князей Гагариныхъ имѣлъ одновременно 27 представителей, а родъ князей Волконскихъ - 30, другiе же роды были близки къ прекращенiю, имея только по одному представителю, не оставлявшему послѣ себя мужескаго поколѣнiя. Затѣмъ, въ продолженiе 184 лѣтъ, изъ общаго числа упомянутыхъ княжескихъ родовъ 11 совершенно угасли, какъ роды: Великогагинсiхъ, Жировыхъ-Засѣкиныхъ, Пеньковыхъ, Пожарскихъ, Хотетовскихъ, Голышныхъ, Корходиновыхъ, Татевыхъ и Тюфякиныхъ. Друiе роды, пресѣкшiся въ мужскомъ поколѣнiи, были возстановлены высочайшею властiю съ передачей ихъ прозванiй и титуловъ другимъ фамилiямъ по женскому колѣну. Такъ фамилiя князей Ромодановскихъ перешла къ Ладыженскимъ, Прозоровскихъ - къ князьямъ Голицинымъ, князей Рѣпниныхъ - къ князьямъ Волконскимъ, Да́шковыхъ - къ графамъ Воронцовымъ, безъ княжескаго титула, и угасшая въ недавнее время старѣейшая нѣкогда въ родѣ Рюриковичей фамилiя князей Одоевскихъ была передана г. Масловух съ тѣмъ, чтобы титулъ и фа-милiя князей Одоевскихъ были присвоены только одному лицу по праву первородства.

Остальное потомство Рюриковичей, относительно довольно многочисленное, не носитъ уже княжескаго титула. Нельзя сказать съ достовѣрностiю о причинахъ, заставившихъ бывшихъ нѣкогда князей отказаться отъ ихъ титула, но представители этихъ родовъ въ XVI и XVII вѣкахъ не занимали никакихъ видныхъ служебныхъ мѣстъ ни при дворѣ, ни въ войскѣ, то надобно полагать, что они, какъ говорилось въ старину, захудали, а такъ какъ княжескiй титулъ въ ту пору не давалъ никакихъ особыхъ правъ, то онъ и казался излишнимъ. Только о Сатиныхъ, потомкахъ князей Козельскихъ, въ одномъ старинномъ родословцѣ упоминается, что они "сложили съ себя княженiе", но при этомъ о причинахъ такого поступка ничего не упоминается. Кромѣ Рюриковичей, имѣли бы право на княжескiй титулъ по своему происхожденiю нѣсколько дворянскихъ, нынѣ существующихъ фамилiй, происходящихъ отъ косожскаго князя Редеги и греческаго владѣтельного князя Степана Ховры, но потомки ни того, ни другого этого титула не употребляютъ.

Поэтому ничего нѣтъ неправдоподобнаго,если нѣкоторые не только дворяне, но и однодворцы, считаютъ себя по происхожденiи Рюриковичами и, слѣдовательно, имѣющими право на княжескiй титулъ. Возстановленiе утраченныхъ княжескихъ титуловъ у насъ не было въ обычаѣ, кромѣ лишь тѣхъ случаевъ, да и то въ ближайшее уже къ намъ время, когда титулъ этотъ, будучи утраченъ по суду, возстановлялся въ лицѣ утратившаго его или его сыновей по особой монаршей милости, какъ это было сдѣлано, напримѣръ, въ отношенiи нѣкоторыхъ, такъ называемыхъ, декабристовъ. Впрочемъ, и попытокъ къ такому возстановленiю, насколько намъ извѣстно, въ былое время не дѣлалось. Однажды только всемогущiй любимецъ Екатерины II, князь Зубовъ, обратился къ ней съ просьбой, чтобы она возстановила княжеский титулъ роднаго его дяди Трегубова, на который онъ, Трегубовъ, имѣл прово по происхожденiю отъ черкесскихъ князей, но императрица отказала даже и Зубову въ этой просьбѣ, ссылаясь на то, что если сдѣлать это въ отношенiи Трегубова, то справедливость требуетъ поступить точно также и въ отношенiи другихъ очень многихъ дворянъ.

Императоръ Павелъ, при составленiи "Общаго Гербовника", положительно высказался противъ такихъ возстановленiй и приказалъ: "для ознаменованiя тѣхъ дворянскихъ фамилiй, кои дѣйтвительно происходять отъ родовъ княжескихъ, хотя сего титула и не имѣютъ, оставлять въ гербахъ ихъ корону и мантiю". Къ такимъ родсмъ принадлежать, напримѣръ, роды: Ржевскихъ, Всеволожскихъ, Татищевыхъ и многiя другiе. По нынѣ дѣйствующимъ узаконенiямъ, никакой почетный титулъ не возстановляется, если не будетъ удостовѣрено, что пользованiе титуломъ сохранялось въ родѣ постоянно, по крайней мѣрѣ, въ трехъ послѣднихъ поколѣнiяхъ, начиная отъ лица, предъявляющего свое право на титулъ.

Въ потомствѣ Гедимана, въ 1700 году, существовало, собственно въ Россiи, четыре княжескiе рода: Куракины, Голицыны, Трубецкiе и Хованскiе. Дворянскихъ родовъ ве было. Всѣ эти княжескiе роды продолжаются и нынѣ, а одинь изъ нихъ, именно родъ князей Голицыныхъ, чрезвычайно размножился. По присоединенiи къ Россiи отъ Польши Западнаго края, къ упомянутымъ отраслямъ Гедиминовичей прибавились существующiе и нынѣ роды: князей Корiятовичей-Курцевичей, Воронецкихъ, Чарторижскихъ и Сангушекъ. Надобно, впрочемъ, замѣтить, что въ послѣднее время польскiе историки стали оспаривать, и не безъ основательныхъ доводовъ, дѣйствительность происхожденiя отъ Гедимина: Трубецкихъ, Чарторижскихъ и Сангушекъ, выводя ихъ не отъ него, но отъ русскихъ князей, которыхъ нѣкогда было немало въ лятовско-русскомъ княжествѣ въ XIV вѣкѣ.

Затѣмъ большинство какъ существовавшихъ въ 1700 году, такъ и нынѣ существующихъ княжескихъ родовъ - татарскаго, мордовскаго и грузинскаго происхожденiя, и въ общей сложности своей они, по крайней мѣрѣ, въ десять разъ превышаюсь по своей численности княжескiе роды русскаго происхожденiя.

Такой наплывъ князей татарской, мордовской, грузинской и частiю горской породы въ наше титулованное дворянство объясняется тѣмъ, что въ XVI и преимущественно въ XVII вѣкахъ русскiе государи, и между ними въ особенности царь Алексѣй Михайловичу ревнуя о распространенiи православiя между татарами и мордвою, приказывали принимавшихъ православную вѣру татарскихъ мурзъ и мордовскихъ "папковъ" писать княжимъ именемъ, а между ними, не говоря уже о татарахъ, только среди одной мордвы набралось до 80 мордовскихъ родовъ, болѣе или менѣе обрусѣвшихъ и пользующихся, на законномъ основанiи, наслѣдственнымъ княжескимъ титуломъ, хотя большинство ихъ и живетъ, какъ живутъ простые крестьяне, занимаясь, между прочимъ, и извозчичьимъ промысломъ въ Петербурге.

Князей изъ татаръ вообще у насъ было и есть такое множество, что и нынѣ въ простомъ русскомъ народѣ каждаго татарина называютъ княземъ, да и онъ считаетъ себя таковымъ, хотя и торгуетъ въ разносъ старымъ платьемъ или халатами, а то и казапскимъ мыломъ.

Обѣднѣнiе и даже совершенная нищета князей Рюрикова племени, проявлявшаяся уже въ XVII вѣкѣ, ихъ приниженное положенiе въ Москве, когда они стали считать за особенную честь быть холопами великаго князя московскаго, и главнымъ образомъ появленiе множества князей изъ татаръ и мордвы отняли всякое значенiе у княжескаго титула, и дѣло дошло до того, что, но указу 1675 года, названiе кого либо княземъ безъ имени стало считаться непочетомъ, а "безчестьемъ". Это объясняется тѣмъ, что князь и татаринъ сдѣлались словами однозначущими такъ что только крестное имя отличало православ наго отъ татарина.

Не говоря уже о томъ, что Рюриковичи съ особеннымъ удовольствiемъ стали занимать низшiя придворныя служительскiя должности, они въ XVII столѣтiи, какъ, напримѣръ, князья Вяземскiе, служили въ нѣсколькихъ поколѣнiяхъ попами и дьячками въ селахъ у помещиковъ средней руки, а князья Бѣлосельскiе были приживальцами у какихъ-то Травиныхъ. Упадокъ русско-княжескихъ родовъ дошелъ до того, что существовавшiе въ своей древней княжей отчинѣ, Боровскѣ, нынѣ уѣздномъ городѣ Калужской губернiи, князья Боровскiе числились въ ряду тамошнихъ посадскихъ, и въ сороковыхъ годахъ нынѣшняго столѣтiя послѣдняя представительница этой Рюриковской отрасли, княжна Боровская, не выдѣлилась" изъ своей среды, въ которой она выросла, ничѣмъ, кромѣ титула съ историческимъ родовымъ прозванiемъ. Она вышла замужъ за одного боровскаго мѣщанина. Когда императоръ Николай Павловичъ узналъ о такомъ браке, то приказалъ выдать бывшей княжне Боровской, на обзаведете, 10,000 рублей ассигнацiями, чѣмъ молодая чета была чрезвычайно довольна.

Если громадное большинство татарскнхъ и мордовскихъ князей съ прозвавiемъ, напримѣръ, Игобердѣевъ, Идебердѣевъ, Шайсуповъ, Разгильдѣевъ, Семенѣевъ и т.д., не только не промелькнуло на страницахъ нашей исторiи, но даже не встрѣчается и въ списке чиновныхъ лицъ, но оставалось, да и нынѣ остается въ убожествѣ и безвѣстности, то въ противоположность этому нѣкоторые татарско-княжескiе роды достигли богатства и знатности. Къ числу такихъ родовъ принадлежатъ князья Урусовы, князья Черкасскiе и князья Юсуповы. Представители этихъ родовъ причислены были при императорѣ Павлѣ къ русско-княжескимъ родамъ, а представители двухъ первыхъ, т.е. Урусовы и Черкасскiе, еще въ XVII вѣкѣ стояли на высшихъ степеняхъ московскаго боярства, не смотря на то, что члены этихъ родовъ только недавно приняли православную веру. Изъ нихъ Урусовы были потомки Эдигея, князя ногайскаго, одного изъ вождей Тамерлана, а князья Черкасскiе считались потомками египетскаго султана Инала и были владѣтелями Кабарды. Князья Юсуповы были однородны съ Урусовыми и своимъ возвышенiемъ они всего болѣе были обязаны расположенiемъ къ одному изъ нихъ со стороны могущественнаго Бирона. Друiе татарско - нынѣ - русско-княжескiе роды, какъ, напримѣръ, Ширинскiе-Шихматовы, были потомки татарскихъ мурзъ, имѣвшихъ исключительное право вступать въ бракъ съ дочерьми крымскихъ хановъ. Ширинскiе мурзы начали приходить въ русское подданство въ половинѣ XVI вѣка; при этомъ они принимали православную веру и современемъ совершенно обрусѣли. Но еще задолго передъ тѣмъ, как предки нязей Ширидскихъ-Шихматовыхъ появились въ Москвѣ, одинъ изъ князей или мурзъ Ширинскихъ, Бахметъ, пришелъ изъ Большой Орды въ Мещеру, завоевалъ ее, крестился тамъ самъ и вмѣсте съ собою крестилъ многихъ людей. Отъ этого Бахмета (Усейна) и пошли нынѣшнiе князья Мещерскiе.

Грузинскiе князья стали появляться еще въ Москвѣ, и первые изъ нихъ были князья Дадiани, совершенно нынѣ обрусѣвшiе и существующiе подъ фамилiей князей Дадьяновыхъ. Они оставили свои владѣнiя, Мингрелио, въ половинѣ XVII столѣтия, вслѣдствiе мятежа, поднятаго какимъ-то сванетомъ Каци-Чикуани, который, низвергнувъ Дадiана, утвердился самъ въ Мингрелiи и сдѣлался родоначальникомъ существующихъ, нынѣ, также въ Pocciи, князей Мингрельскихъ. Выехали также въ Россiю, еще въ 1666 году, двое грузинскихъ князей, потомки которыхъ писались сперва Хохоновыми-Давыдовыми, а потомъ стали писаться и нынѣ пишутся только князьями Давыдовыми.

Впослѣдствiи, при перѣезде въ Россiю царя грузинскаго Вахтанха, въ 1714 году, имъ былъ представленъ русскому правительству списокъ прiѣхавщихъ съ нимъ грузинъ. Изъ хъ нѣкоторые были означены словами "таваде", "моурави" и "эристави", и всѣ эти титулы были переведены словомъ "князь". При окончательномъ подданствѣ Грузiи, послѣднимъ царемъ ея, Георгiемъ, былъ также представленъ общiй списокъ грузинскихъ родовъ, которые могли имѣть право на дворялство, и тѣ изъ этихъ родовъ, которые были означены словомъ "таваде", получили также право на названiе князьями. Списокъ этотъ чрезвычайно длиненъ, а поэтому у насъ въ настоящее время и является такое множество грузинъ съ титуломъ князей.

Титулы эти, независимо отъ пожалованiя потомственнаго званiи "таваде", возникли еще въ силу владѣтельных правъ, присвоенныхъ нѣкоторымъ родамъ, въ числѣ которыхъ находится немало и армянскаго, и осетинскаго происхожднiя. Такъ носятъ княжескiй титулъ: Дадешкилiани по владѣнiю Сванетiею, Гурьели - Гурiею, Абашидзе - Абхазiею; прочiе же по пожалованiю званiя "таваде", которые въ Грузiи разделялись на три степени, но въ Россiи всѣ эти степени были признаны равноправными, и потому всѣ "таваде" были переименованы, въ князей. Въ князья же попали нѣкоторые роды персидскаго происхожденiя, имѣвшiе титулъ "меликовъ".

Вообще право на княжескiй титулъ бывшихъ грузинскихъ подданныхъ представляетъ большую запутанность, и для разбора относящихся къ этому дѣлъ въ 1846 году учреждены были въ Тифлисѣ и Кутаисѣ особыя комиссiи, которыя въ 1850 году и признали княжескiй титулъ за 69 фамилiями, кромѣ множества тѣхъ фамилiй, которымъ и прежде еще придано было названiе князей.

Княжескiй титулъ былъ придаваемъ въ прошломъ столѣтiи и начальникамъ разныхъ инородческихъ поколѣнiй въ Сибири. Такой же титулъ съ фамилiю Дондуковыхъ былъ признанъ и за потомками одного изъ калмыцкихъ хановъ Дондукъ-Омба, а въ началѣ нынѣшняго столѣтiя за какимъ-то индѣйцемъ Порюсъ-Визапурскимъ.

Въ старинныхъ приказныхъ отпискахъ встрѣчаются князья: Великопермскiе, Пелымскiе, Фабуловы и многiя другiе, нынѣ, какъ кажется, уже не существующiе. Къ иноземнымъ же князьямъ, упоминаемымъ въ старинныхъ московскихъ актахъ, принадлежатъ князья Мышецкie, происходящiе отъ одного изъ маркграфовъ Мейссенскихъ, и князья Болловскiе, Лукомскiе, Несвицкiе и Нерыцкiе; происхожденiе ихъ съ точностно неизвѣстно, но, во всякомъ случаѣ, они не изъ татарскихъ мурзъ и, вѣроятно, три первые рода составляютъ потомство тѣхъ князей русскихъ, которые были нѣкогда удѣльными въ нынѣшнемъ западномъ краѣ, а Нерыцкiе считаются выѣхавшими изъ Италiи, хотя достовѣрныхъ насчетъ этого свѣдѣнiй не имѣется, да въ настоящее время они уже не существуютъ.

Сохранилось извѣстiе въ сибирскихъ лѣтописяхъ, что первый русскiй завоеватель Сибири Ермакъ Тимоѳеевичъ Повольскiй былъ отъ Ивана IV Васильевича пожалованъ титуломъ князя сибирскаго. Такое извѣстiе, однако, весьма сомнительно не только потому, что не встрѣчается насчетъ этого указанiя ни въ какихъ двлахъ, но и потому еще, что вообще въ государствѣ московскомъ до Петра Великаго пожалованiя княжескихъ титуловъ не производилось, хотя, какъ мы видѣли, и были случаи возведенiя татаръ даже въ царскiй санъ. Отсутствiе такихъ пожалованiй можно всего легче объяснять упадкомъ княжескаго титула въ XV, XVI и XVII столѣтiи даже до того, что, какъ мы видѣли, самое названiе кого либо князѣмъ стало сжаться безчестьемъ.

При такомъ упадкѣ въ Россiи княжескаго достоинства, Петръ 30-го мая 1707 года пожаловалъ княжескимъ достоинствомъ бывшаго сперва графомъ, а съ 1705 года свѣтлѣйшимъ княземъ Римской имперiи, генералъ-поручика Александра Даниловича Меншикова. При этомъ надебно обратить вииманiе на то, что въ этомъ случаѣ княжескiй титулъ былъ собственно прибавочнымъ къ титулу "герцога Ижорскаго", который далъ Петръ Меншикову. Кромѣ того, самъ Меншиковъ не слишкомъ дорожилъ княжескимъ титуломъ, который онъ употреблялъ собственно для того, чтобы поставить себя, человѣка не родословнаго, вровень съ Долгоруковыми, Рѣпниными, Голицыными и другими представителями древняго московскаго боярства, отъ которыхъ онъ, кромѣ титула "князь", отличался еще и титуломъ "свѣтлости", а дѣти его обыкновенно назывались не князьями, а "принцами".

Замѣтимъ при этомъ, что у насъ на Руси, какъ это, впрочемъ, было и во всей Западной Европѣ, древность дворянскаго рода считалась, да и нынѣ считается, выше новаго почетнаго титула. Это проистекаетъ изъ той мысли, что титулъ можетъ получить каждый простолюдинъ, тогда какъ дать "благородныхъ" предковъ лицу, не имѣющему ихъ по рожденiю, не въ состоянiи никакая власть, какъ бы могущественна она ни была.

Послѣ Петра Великаго pyccкie государи впродолженiе девяноста лѣтъ не возводили никого въ княжеское достоинство, вѣроятно, потому, что никто изъ знатныхъ вельможъ не льстился стать вслѣдствiе такой награды на ряду съ захудалыми Рюриковичами и, конечно, еще менѣе желалъ кто нибудь, по дарованному ему отличiю, уподобиться множеству татарскихъ и уже довольно избыточному числу грузинскихъ князей. Чтобы поднять дворянско-княжеское достоинство въ Pocciи, нужно было предварительно показать лицъ, облеченныхъ этимъ достоинствомъ, въ блескѣ знатности, богатства и могущества, чтò, какъ мы увидимъ, и случилось въ царствованiе Екатерины.

При ней явились князья среди такой обстановки, что поэтому нѣсколько позднѣе императоръ Павелъ I могъ уже княжескiй санъ считать чрезвычайною наградою, особенно съ титуломъ "свѣтлости", выдѣлявшимъ ново-пожалованнаго князя изъ множества его сотитульниковъ, бывшихъ въ большинствѣ мелкой сошкой.

Первая такая награда была пожалована имъ, 5-го апреля 1797 года, вице-канцлеру графу Александру Андрѣевичу Безбородко; Затѣмъ Павелъ пожаловалъ князьями: генерала-прокурора Петра Васильевича Лопухина, и съ титуломъ князя: Италiйскаго, генералъ-фельдмаршала графа Суворова-Рымникскаго. Четвертымъ князѣмъ, пожалованнымъ Павломъ I, былъ армянскiй патрiархъ Iосифъ, по фамилiи Аргутинскiй, съ его братьями и племянниками; при этомъ новопожалованнымъ князьямъ Аргутинскимъ дозволено было писаться Аргутинскими-Долгорукими; это прозванiе дано было имъ въ память ихъ происхожденiя, - неизвѣстно, на сколько достовѣрная, - отъ одного изъ древнихъ царей персидскихъ, Артаксеркса, прозваннаго Долгорукимъ.

Императоръ Александръ I пожаловалъ княжескимъ достоинствомъ: генерала-отъ-инфантерiи графа Михаила Илларiоновича Голенищева-Кутузова, съ титуломъ свѣтлости, и вскорѣ послѣ того наименованнаго Смоленскимъ; предсѣдателя государственнаго совѣта фельдмаршала графа Николая Ивановича Салтыкова и русскаго посла на вѣнскомъ конгрессѣ графа Андрея Кирилловича Разумовскаго. При этомъ и Салтыковъ и Разумовскiй получили титулы свѣтлости. Кромѣ нихъ, княжескiй титулъ, но безъ свѣтлости, данъ былъ главнокомандовавшему 1-ю армiею фельдмаршалу графу Михаилу Богдановичу Барклай-де-Толли.

При императорѣ Николаѣ Павловичѣ число такихъ пожалованiй увеличилось. При немъ первою пожалована была княжескимъ титуломъ, а затѣмъ и титуломъ свѣтлости, статсъ-дама графиня Шарлотта Карловна Ливенъ. Титулъ этотъ былъ данъ ей за ея педагогическiе труды, собственно за воспитанiе великихъ княженъ сестеръ императора и какъ лицу, пользовавшемуся особымъ уваженiемъ императорской фамилiи, съ распространенiемъ обоихъ кожалованныхъ ей титуловъ на ея нисходящее потомство.

Затѣмъ отъ императора Николая получили: титулъ князя Варшавскаго съ титуломъ свѣтлости генералъ-фельдмаршалъ графъ Иванъ Ѳедоровичъ Паскевичъ-Эриванскiй; фельдмаршалъ графъ Фабiанъ Вильгельмовичъ Остенъ-Сакенъ; предсѣдатель государственнаго совѣта графъ Викторъ Павловичъ Кочубей и графъ Илларiонъ Васильевичъ Васильчиковъ, но всѣ трое безъ титула "свѣтлости". Послѣ того князьями пожалованы были: военный министръ графъ Александръ Ивановичъ Чернышевъ и намѣстникъ кавказскiй графъ Михаилъ Семеновичъ Воровцовъ, безъ титула свѣтлости, который они получили впослѣдствiи, въ видѣ дополнительной награды.

Затѣмъ княжескiй титулъ при императорѣ Николаѣ получили еще: камеръ-пажъ султанъ Сагибъ-Гирей-Чингисъ, какъ старшiий сынъ умершаго султана внутренней киргизской орды; по смерти его княжескiй титулъ перешелъ къ его младшему брату; - и шамхалъ Тарковскiй, которому былъ предоставленъ титулъ княжескiй по праву первородства.

При императорѣ Александрѣ Николаевичѣ былъ только одинъ случай пожалованiя княжескаго титула, но безъ прибавленiя свѣтлости, а именно предсѣдателю государственнаго совѣта - графу Алексѣю Ѳедоровичу Орлову.

Изъ этого перечня видно, что собственно жалованныхъ князей у насъ очень немного, да и сверхъ того роды князей: Безбородко, Лопухина, Голенищева -Кутузова, Разумовскаго, Барклай-де-Толли, Остенъ-Сакена ж Воронцова пресѣклись въ мужскомъ поколѣнiи, а роды князей Меншикова, Суворова-Италiйскаго и Чернышева имѣютъ только по одному представителю мужескаго пола.

Мы уже упоминали о тѣхъ причинахъ, которыя содѣйствовали упадку въ Россiи княжескаго титула еще при царяхъ московскихъ, но въ послѣдней четверти прошлаго вѣка титулъ этотъ снова поднялся вслѣдствiе того, что носившiя его лица были могущественными временщиками при дворѣ, да и, кромѣ того, они ииѣли титулъ князей Священной имперiи Римской, - пользовавшiйся во всей Европѣ большимъ почетомъ и значенiемъ

Князь Римской, собственно Нѣмецкой имперiи, могъ сдѣлаться изъ титулярнаго князя, - какимъ уже издавна сдѣлался князь въ Россiи, - дѣйствительным, а не мнимымъ княземъ, npiобрѣтя какимъ либо способомъ въ предѣлахъ бывшей Германской имперiи герцогство, княжество, маркграфство или графство. Онъ становился въ ряду владѣтельныхъ особъ, и для прiема "имперскихъ владѣтельныхъ князей" были установлены при европейскихъ дворахъ особые церемонiалы.

Такими князьями изъ русскихъ подданиыхъ, кромѣ Меншикова, были: генералъ-фельдцейхмейстеръ, русскiй графъ, Григорiй Григорьевичъ Орловъ, генералъ-фельдмаршалъ, тоже русскiй графъ, Григорiй Александровичъ Потемкинъ, нолучившiй отъ Екатерины II наименованiе Таврическаго, и генералъ-фельдцейхмейстеръ, графъ Платонъ Александровичъ Зубовъ. Всѣ эти лица, хотя только сами по себѣ сдѣлавшiяся богатыми, знатными и сильными, жили въ такой блестящей обстановкѣ, въ которой проявлялись и утонченная изысканность запада, и грубая роскошь востока, такъ что они могли казаться уже не заурядными, хотя бы и очень высокими, сановниками, но, пожалуй, владѣтельными князьями. Они, какъ равно и князь Меншиковъ, благодаря фавору, достигли такой высокой степени могущества, какой не достигали у насъ ни прежде, ни послѣ, ни прирожденные, ни жалованные русскiе князья.

Кромѣ упомянутыхъ четырехъ князей изъ русскихъ уроженцевъ, быль еще въ Россiи одинъ свѣтлѣйший князь Римской имперiи, бывшiй молдаванскiй господарь, Дмитрiй Константиновичъ Кантемиръ. Родъ его пресѣкся въ исходѣ XVIII столѣтiя, а также съ этимъ же достоинствомъ, но безъ титула свѣтлости, пришли въ прошломъ столѣтiи въ русское подданство: Радзивиллы, Любомiрскiе и Яблоновскiе. Добавимъ къ этому, что въ царствованiе Екатерины II былъ въ Россiи богатый грекъ Мавросни, пользовавшiйся княжескимъ титуломъ, по пожалованiю ему этого титула патрiархомъ константинопольскимъ.

Сверхъ этихъ князей, въ русскомъ подданствѣ состоятъ: князья Сайнъ-Витгенштейнъ-Берлебургъ; княжескiй титулъ пожалованъ имъ королемъ прусскимъ, и князья Вреде, по пожалованию имъ княжескаго титула королемъ баварскнмъ. Пользуются также въ Россiи княжескимъ титуломъ представители родовъ, занимавшихъ мѣсто молдавскихъ господарей, какъ, напримѣръ, Маврокордати и Кантакузены.

Такимъ образомъ, если сообразить всѣ сдѣланныя нами замѣчанiя о значенiи княжескаго титула въ Pocciи, то нельзя не признать, что лица эти вообще не только не представляютъ собой русской аристократiи, въ значенiи западно-европейской аристократiи, - которой, кстати сказать, никогда у насъ и не было, - но даже не составляли безусловно высшей служилой знати, за исключенiемъ немногихъ родовъ, имъвшихъ въ разное время историческое значенiе и, большею частiю, уже пресѣкшихся. Прочie же роды, хотя и отличенные княжескимъ титуломъ, оставались и нынѣ остаются въ безъизвѣстности и убожествѣ.

IV. Графскiе титулы

Если, какъ мы видѣли, къ исходу XVII вѣка нѣкогда самый почетный на Руси титулъ "князь" утратилъ свою прежнюю важность, то, какъ бы взамѣнъ его, у насъ появился новый почетный дворянский титулъ "графа". Значенiе этого титула было непонятно для русскихъ людей и лица, получавшiя его, не умѣли даже правильно написать его, такъ какъ въ подписяхъ своихъ замѣняли букву "ф" буквою "ѳ". Вскорѣ, однако, титулъ этотъ пришелъ въ большой почетъ, такъ какъ на первыхъ порахъ стали носить его видные вельможи, знатные сановники, и близкiе къ государю люди. Вдобавокъ къ тому, съ пожалованiемъ этого титула соединялось и пожалованiе большаго состоянiя, такъ что при Петрѣ I бедняковъ - графовъ еще не оказывалось, тогда какъ въ противоположность тому было множество не только убогихъ, но и нищенствовавшихъ князей. Поэтому, вѣроятно, и до сихъ поръ еще въ народѣ съ названiемъ "графъ" соединяется поняиiе о знатности и богатствѣ, и, напримѣръ, уменьшительное слово "графчикъ" имѣетъ въ народе совершенно иной смыслъ, нежели слово "князекъ".

Со времени Петра I у насъ появились графскiе титулы, различные по ихъ пожалованiю. У насъ были графы: Россiйской имперiи и графы Священной Римской имперiи, а потомъ стали появляться графы или иноземцы, вступавшiе съ такимъ титуломъ въ русское подданство, или получавшiе его уже послѣ того отъ разныхъ влiятельиыхъ особъ, или пользовавшiеся такимъ титуломъ безъ достаточнаго на то права. За нѣкоторыми изъ иностранныхъ графовъ присвоенный ими себѣ титулъ былъ въ то или другое время признанъ русскими государями. Если вообще у насъ графовъ въ настоящее время гораздо менѣе, чѣмъ князей, то въ отношенiи своего происхожденiя титулъ этотъ представляетъ такую же пестроту, какъ и княжескiй.

Первымъ графомъ въ Россiи оказывается фельдмаршалъ генералъ-адмиралъ, бояринъ и посольскихъ дѣлъ президентъ, Ѳедоръ Алексѣевичъ Головинъ, а послѣ него гвардейской бомбардирской роты поручикъ Александръ Даниловичъ Меншиковъ, а затѣмъ посольскихъ дѣлъ президентъ Гаврiилъ Ивановичъ Головкинъ. Всѣ трое, однако, не были "русскими" графами, такъ какъ графскiй титулъ былъ пожалованъ: Головину 16-го ноября 1701 году и Меншикову въ 1702 году римско-нѣмецкимъ императоромъ Леопольдомъ I, а Головкину въ 1707 году императоромъ Iосифомъ I. Первымъ же собственно русскимъ графомъ былъ фельдмаршалъ Борисъ Петровичъ Шереметевъ, получившiй графскiй титулъ отъ Петра Великаго въ 1706 году въ награду за усмиренiе стрѣлецкаго бунта въ Астрахани.

Въ 1709 году Петръ далъ графскiй титулъ канцлеру Гаврiилу Ивановичу Головкину, имѣвшему уже такой титулъ съ 1706 года, по пожалованiю, отъ римско-нѣмецкаго императора Iосифа I. Въ 1710 году, Петръ былъ почему-то особенно щедръ на раздачу графскихъ титуловъ. Въ этомъ году были пожалованы имъ графами: бояринъ Иванъ Алексѣевичъ Мусинъ-Пушкинъ, генералъ-адмиралъ Ѳедоръ Матвѣевичъ и бояринъ Петръ Матвѣевичъ Апраксины и бывшiй учитель царя Никита Моисеевичъ Зотовъ, съ распространенiемъ этого титула и на его нисходящее потомство. Но по смерти Зотова, въ 1717 году, дѣтямъ и внукамъ его запрещено было именоваться графами. Титулъ этотъ былъ, однако, возвращенъ его потомкамъ въ 1803 году, при бракѣ одного изъ правнуковъ Никиты Моисеевича съ кпяжною Еленою Алексѣевной Куракиной. Затѣмъ Петръ возвелъ въ графское достоинство: въ 1721г., - генералъ-фельдцейхмейстера Якова Велимовича Брюсса, въ 1722 году оберъ-шенка статскаго совѣтника Андрея Матвѣевича Апраксина и въ 1722 году дѣйствительнаго тайнаго совѣтника Петра Андреевича Толстаго, но въ 1727 году Толстой, по непрiязни къ нему Меншикова, былъ лишенъ графскаго достоинства, которое было возвращено только внукамъ его въ 1760 году. Такимъ образомъ отъ Петра Великаго девять лицъ получили графскiй титулъ.

Екатериною I возведены были въ графское достоинство: генералъ-маiоръ Девьеръ, дѣйствительный статскiй совѣтникъ Рейнгольдъ, бригадиръ Карлъ и дворянинъ Фридрихъ Левенвольде и два брата Скавронскiе, Карлъ и Ѳедоръ. Изъ числа зтихъ лицъ Девьеръ, въ 1727 году, былъ лишенъ графскаго титула, который былъ возвращенъ ему въ 1743 году императрицею Елисаветою. Императоръ Петръ II пожаловалъ графомъ одного только Миниха, бывшаго въ то время с.-петербургскимъ генералъ-губернаторомъ. Императрица Анна Ивановна пожаловала графскiй титулъ: въ 1730 году московскому генералъ-губернатору Ѳедору Васильевичу Салтыкову и вице-канцлеру барону Андрею Ивановичу Остерману, въ 1731 году - оберъ-шталмейстеру Ягужинскому, въ 1732 году - московскому генералъ-губернатору Семену Андрѣевичу Салтыкову, въ 1739 году - фельдмаршалу Ласси и въ 1740г. - генералъ-маiору Александру Романовичу Брюссу. Отъ императрицы Елисаветы Петровны получили, въ 1742 году, графскiй титулъ: ея двоюродные по матери братья и сестры, Ефимовскiе, Гендриковы, Андрей и Иванъ Симоновичи, и ихъ родныя сестры, дѣвицы Марiя и Марфа, и Скавронскiе. Графскiй титулъ былъ пожалованъ также и генералъ-аншефу Григорью Петровичу Чернышеву и тайному совѣтнику Петру Михайловичу Бестужеву-Рюмину, а въ 1744 году - оберъ-егермейстеру Алексѣю Григорьевичу Разумовскому и брату его камеръ-юнкеру Кириллу, начальнику тайной канцелярiи Ушакову и гепералъ-аншефу Александру Ивановичу Румянцеву. Въ 1746 году былъ данъ графскiй титулъ генералъ-поручикамъ Александру и Петру Ивановичамъ Шуваловымъ, а въ 1760 году-фельдмаршалу Александру Борисовичу Бутурлину, на словахъ, безъ всякаго письменнаго заявленiя.

Въ продолжительное царствованiе Екатерины II нѣсколько лицъ изъ русскихъ подданныхъ, имѣвшiя невысокiе чины или даже вовсѣ ихъ не имѣвшiя, получим графское достоинство отъ иностранныхъ государей; но сама государыня пожаловала титулы графовъ Россiйской имперiи сравнительно весьма немногимъ. Такъ ею были пожалованы графами: камергеръ Иванъ, генералъ-поручикъ Григорiй, генералъ-маiоръ Алексѣй и камеръ-юнкеры Ѳедоръ и Владимiръ Григорьевичи Орловы, въ 1767 году - дѣйствительный тайный совѣтникъ Никита Ивановичъ и генералъ-аншефъ Петръ Ивановичъ Панины, въ 1775 году - президентъ военной коллегiи Григорiй Александровичъ Потемкинъ; въ 1789 году - генералъ-аншефъ Александръ Васильевичъ Суворовъ съ наименованiемъ "Рымникскiй"; въ 1790 году - генералъ-аншефъ Николай Ивановичъ Салтыковъ; въ 1793 году - ге-нералъ-аншефы: Михаилъ Никитичъ Кречетниковъ и Павелъ Сергѣевичъ Потемкинъ, и генералъ-поручикъ баронъ Ферзенъ.

Въ противоположность той малочисленности по пожалованiю графскаго титула, какою отличалось слишкомъ тридцати-четырехлетнее царствованiе императрицы Екатерины II, преемникъ ея, императоръ Павелъ Петровичъ явилъ въ этомъ отношенiи впродолженiе съ небольшимъ четырехлѣтняго царствованiя необычайную щедрость. Черезъ шесть дней послѣ своего воцаренiя онъ далъ графскiи титулъ генералъ-маiору Алексѣю Григорьевичу Бобринскому, а затъмъ, въ день своего коронованiя, 5-го апреля 1797 года, онъ пожаловалъ графами "Россiйской имперiи" бывшихъ уже графами Римской имперiи - троихъ Воронцовыхъ, Безбородко, генералъ-лейтенанта Дмитрiева-Мамонова, дѣйствительная тайнаго совѣтника Петра, бригадира Якова и статскаго совѣтника Илью Васильевичей Завадовскихъ. Былъ также пожалованъ въ этотъ день "русскимъ" графомъ генерал-лейтенанть, прусскiй графъ Ѳедоръ Ѳедоровичъ Буксгевденъ, а также возведены прямо въ графское достоинство Россiйской имперiи: фельдмаршалъ Каменскiй, генералъ-отъ-инфантерiи Каховскiй, Гудовичъ и тайный совѣтникъ Мусинъ-Пушкинъ. Затѣмъ впродолженie своего царствованiя Павелъ Петровичъ возвелъ въ графское достоинство въ 1798 году трехъ братьевъ Сиверсовъ, за заслуги старшаго изъ нихъ, и оберъ-камергера Александра Григорьевича Строганова, имѣвшаго сперва баронскiй титулъ, пожалованный фамилiи Строгановыхъ Петромъ Великимъ, а потомъ получившаго титулъ графа Римской имперiи. Въ следующемъ году были пожалованы графами: с.-петербургскiй генералъ-губернаторъ баронъ Паленъ, адмиралъ Кушелевъ, дѣйствительный тайный совѣтникъ Ростопчинъ, наказной атаманъ войска Донскаго Денисовъ, вице-канцлеръ Кочубей, генералъ-лейтенантъ Аракчеевъ, егермейстеръ Кутайсовъ, имевний уже пожалованный ему Павломъ титулъ "россiйскаго" барона, и генералъ-лейтенантъ "французскiй" графъ Ланжеронъ.

Императоръ Александръ Павловичъ въ день своей коронацiи возвелъ въ графское достоинство государственнаго казначея Алексѣя Ивановича Васильева, имѣвшаго уже, какъ и Кутайсовъ, баронскiй титулъ, генерала-отъ-инфантерiи Татищева и семейство Протасовыхъ. Въ 1809 году отъ императора Александра I получили графскiй титулъ: генералъ-маiоръ Михаилъ Васильевичъ Гудовичъ, а также и братья его; въ 1811 году - генералъ-отъ-инфантерiи Голенищевъ-Кутузовъ, будущiй фельдмаршалъ и светлейшiй князь Смоленскiй. Замѣчательно, что война 1812-1814 года не ознаменовалась особенными пожалованiями графскихъ титуловъ.

Такой титулъ получилъ только наказной атаманъ Платовъ, а въ 1813 году генералы-отъ-инфантерiи Милорадовичъ и Барклай-де-Толли, и генералъ-отъ-кавалерiи Беннигсепъ. Въ слѣдующiе же затѣмъ годы, императоръ Александръ Павловичъ возвелъ въ графское достоинство: московскаго военнаго генералъ-губернатора Тормасова (1816г.), генераловъ-отъ-инфантерiи Ламздорфа и Вязьмитинова (1818г.), генералъ-адъютанта Коновницына, министра финансовъ и удѣловъ Гурьева (1819г.) и въ 1821 году - генерала-отъ-инфантерiи барона Фабiана Остенъ-Сакена.

Первымъ изъ получившихъ отъ императора Николая Павловича графскiй титулъ былъ командиръ лейбъ-гвардiи коннаго полка Алексѣй Ѳедоровичъ Орловъ, возведенный впослѣдствiи въ княжеское достоинство. Въ день коронацiи пожалованы были графами: военный министръ Татищевъ, генералъ-лейтенантъ, впослѣдствiи военный министръ и свѣтлѣйшiй князь, Чернышевъ, генералъ-лейтенантъ Курута, русскiй посолъ въ Парижѣ Поццо-ди-Борго и дѣйствительный тайный совѣтникъ баронъ Григорiй Александровичъ Строгановъ. Въ 1827 году, былъ возведенъ въ графское достоинство генералъ-адъютантъ баронъ Дибичъ, впослѣдствiи фельдмаршалъ, получившiй наименованiе "Забалканскаго". Въ 1828 году, данъ былъ титулъ графа Эриванскаго командиру кавказскаго корпуса Паскевичу, будущему фельдмаршалу и свѣтлѣйшему князю Варшавскому. Въ 1829 году, получили графскiй титулъ: генералъ-адъютантъ баронъ Толь, ииженеръ-генералъ Опперманъ и министръ финансовъ Канкринъ, а въ 1831 году- генералъ-адъютантъ Васильчиковъ, пожалованный, спустя семь лѣтъ, князѣмъ. Членъ государственнаго совета генералъ-адъютантъ Павелъ Васильевичъ Голенищевъ-Кутузовъ и шефъ корпуса жандармовъ Бенкендорфъ получили графское достоинство въ 1832 году. Изъ гепералъ-губернаторовъ двое были императоромъ Николаемъ пожалованы графами: с.-петербургсскiй - Эссенъ и кiевскiй - Левашевъ, оба въ 1832 году. Наибольшее число пожалованiй приходилось на личный составъ государственнаго совета. Такъ получили поэтому учрежденiю графскiй титулъ: предсѣдатель департамента гражданскихъ и духовныхъ дѣлъ адмиралъ Мордвиновъ (1834г.), предсѣдатель государственная совета Новосильцевъ (1835г.), предсѣдатель департамента законовъ Сперанскiй (1839г.) и предсѣдатель того же департамента Блудовъ. Изъ министровъ, кромѣ у помянутыхъ выше Татищева и Канкрина, пожалованы были графами: государственныхъ имуществъ Киселевъ (1839г.), народнаго просвѣщенiя Уваровъ (1846г.), финансовъ Вронченко и внутреннихъ дѣлъ Перовскiй, оба въ 1849 году. Получили также графскiй титулъ: въ 1839 году, дежурный генералъ военнаго министерства Клейнмихель, въ 1843 году дѣйствительный статскiй совѣтникъ Корвинъ-Коссаковскiй и каменецъ-подольскiй губернскiй предводитель дворянства Пршездецкiй. Впрочемъ, титулъ этотѣ былъ данъ ему только лично, безъ распространенiя на его потомство. Въ 1847 году возведены были въ графское достоинство главноначальствующiй надъ почтовымъ департаментомъ В.Ѳ.Адлербергъ, инспекторъ резервной кавалерiи Никитинъ и командиръ 3-го пехотнаго корпуса Ридигеръ.

Первымъ изъ получившихъ графскiй титулъ отъ императора Александра II былъ командиръ 4-го пѣхотнаго корпуса баронъ Д.Е.Остенъ-Сакенъ. Титулъ этотъ былъ данъ ему за блистательное участiе въ геройской оборонѣ Севастополя 10-го апрѣля 1855 года; 17-го апрѣля того же года, былъ возведенъ въ графское достоинство оренбургский и самарскiй генералъ-губернаторъ В.А.Перовскiй, а въ декабрѣ того же года - вице-адмиралъ Путятинъ, бывшiй потомъ министромъ народнаго просвещенiя. Въ день коронацiи императора Александра II, возведены были въ графское достоинство: оберъ-гофмейстеръ Олсуфьевъ, оберъ-камергеръ Рибопьеръ и генералъ-адъютантъ Сумароковъ. Въ послѣдующее затѣмъ время этой награды удостоились: флигель-адъютантъ полковникъ Б.А.Перовскiй, генералъ-адъютанты: Евдокимовъ, Литке, Лидерсъ, Граббе, Н.Н.Муравьевъ съ наименованiемъ "Амурскiй", генералъ-губернаторъ Сѣверо-Западнаго края М.Н.Муравьевъ, Коцебу, Лорисъ-Меликовъ и П.Н.Игнатьевъ, бывшiй предсѣдатель комитета министровъ. Министры: почтъ и телеграфовъ И.М.Толстой и ввутреннихъ дѣлъ Ланской, посолъ при лондонскомъ дворе баронъ Брунновъ, членъ государствениаго совѣта баронъ Корфъ, военный министръ Милютинъ, генералъ-адъютантъ Тотлебенъ, предсѣдатель комитета министровъ П.А.Валуевъ и товарищъ генералъ-фельдцехмейстера Баранцевъ.

Графское достоинство Россiйской имперiи получали также прямо и притомъ съ распространенiемъ на потомство и лица женскаго пола. Такъ возведены были въ это достоинство: императоромъ Павломъ - статсъ-дама баронесса Ливенъ, получившая впослѣдствiи, при императоре Николаѣ, княжеское достоинство съ титуломъ свѣтлости; императоромъ Александромъ Павловичемъ - вдова дѣйствительнаго тайнаго совѣтника Протасова; императоромъ Николаемъ Павловичемъ - статсъ-дама Баранова и императоромъ Александромъ Николаевичемъ - вдова генералъ-адъютанта Ростовцева.

Всѣ тѣ случаи пожалованiя, о которыхъ мы говорили, относятся только къ пожалованiю графскаго достоинства "Россiйской имперiи"; но, независимо отъ этого, русскiе государи, какъ цари польскiе и великiе князья финляндскiе, жаловали иногда графскiе титулы особо по этимъ владѣнiямъ. Такъ, напримѣръ, московскiй генералъ-губернаторъ Закревскiй и намѣстникъ царства Польскаго Бергъ были графами не Россiйской имперiи, но только великаго княжества Финляндскаго. Кромѣ того, въ Pocciи находится немало "иностранныхъ" графовъ, получившихъ этотъ титулъ или до вступленiя ихъ предковъ въ русское подданство, или послѣ того, отъ разныхъ иностранныхъ государей, а также и существовавшихъ въ былое время республикъ Венецианской и Рагузской. Но перечисленiе этихъ фамилiй, отчасти признанныхъ въ графскомъ достоинствѣ въ Россiи, а отчасти еще нѣтъ, было бы очень продолжительно. Вообще же объ иностранныхъ титулахъ мы скажемъ далѣе.

Изъ приведеннаго здѣсь перечня русско-графскихъ фамилiй видно, что изъ лицъ, получившихъ графское достоинство въ Россiи, было не мало лицъ, принадлежавшихъ къ древнимъ дворянскимъ фамилiямъ. Въ числѣ такихъ лицъ были: Шереметевъ, Толстой, Апраксины, Салтыковы, Бутурлины, Шуваловы, Панины, Воронцовы, Дмитрiевы-Мамоновы, Мусины-Пушкины, Строгановы, Татищевы, Голенищевы-Кутузовы, Коновницынъ, Васильчиковъ, Муравьевы и Валуевъ. Затѣмъ большая ихъ часть были люди "случайные", или изъ средняго дворянства, или занимавшiе по своему происхожденiе очень скромное положенiе. Порядокъ пожалованiя графскимъ титуломъ не соблюдался особенно въ прошломъ столѣтiи, иногда онъ представлялся первостепенною, а иногда какъ бы среднею только наградою. Въ нынѣшнемъ же столѣтiи графскiй титулъ былъ въ большей части случаевъ жалуемъ тѣмъ генераламъ и гражданскимъ сановникамъ, которые уже имѣли орденъ Андрея Первозваннаго, хотя исключенiя изъ такого порядка бывали нерѣдко.

Замѣтимъ также, что встрѣчаются извѣстiя и объ уклоненiи нѣкоторыхъ лицъ отъ полученiя графскаго титула. Такими лицами были: извѣстный генералъ 1812 года Раевскiй, А.П.Ермоловъ и Нарышкины. Эти послѣднiе отказались, впрочемъ, не только отъ графскаго, но и княжескаго титула. Такой отказъ объясняется исключительностiю ихъ положенiя въ царствованiе Петра I, Петра II и Елисаветы Петровны, когда они, по близкому родству съ Петромъ I, считались какъ бы членами царскаго дома и во всѣхъ торжественныхъ случаяхъ занимали первенствующее мѣсто среди всѣхъ вельможъ и царедворцевъ, не смотря даже иной разъ на ихъ невысокую чиновность.

Вдобавокъ къ этому, упомянемъ еще объ одномъ весьма своеобразномъ титулѣ - о титулѣ кесаря съ титуломъ "величества". Титулъ этотъ, пожалованный Петромъ Великимъ князю Ѳедору Юрьевичу Ромодановскому употреблялся и въ правительственной перепискѣ и отъ князя Ѳедора перешелъ къ сыну его князю Ивану Ѳедоровичу, умершему въ 1730 году. Несомнѣнно, однако, что титулъ этотъ былъ шуточный, какъ и титулъ князя-папы. Императоръ Павелъ, передавая фамилiи и титулъ князей Ромодановскихъ генералъ-поручику Ладыженскому, не предоставилъ вмѣстѣ съ тѣмъ ему титулъ "кесаря", но тѣмъ не менѣе дозволилъ ему употреблять придворную ливрею - право, которымъ пользовался "кесарь" его дѣдъ.

V. Титулы свѣтлости и сiятельства

Въ дополненiе къ княжескому и графскому достоинствамъ у насъ существуютъ особые титулы, или такъ называемые "предикаты", чтò по-русски можно перевести словомъ величанiе: "свѣтлость" и "сiятельство". Мы уже упоминали о тѣхъ лицахъ, которымъ одновременно съ кпяжескимъ достоинствомъ или нѣсколько позднѣе послѣ того былъ приданъ титулъ свѣтлости. Но, кромѣ этого, въ видѣ особой награды получили предикатъ свѣтлѣйшихъ и не жалованные, а прирожденные князья. Такiе титулы въ отдельности сталъ жаловать только императоръ Николай Павловичъ и ихъ получили: въ 1834 году фельдмаршалъ и министръ императорскаго двора князь Петръ Михайловичъ Волконскiй; послѣ него московскiй генералъ-губернаторъ князь Дмитрiй Владимiровичъ Голицынъ, и отъ императора Александра Николаевича - государственный канцлеръ князь Александръ Михайловичъ Горчаковъ. Дополнительные эти титулы распространены и на потомство пожалованныхъ ими лицъ. По-французски титулъ этотъ переводится Altesse Serenissime, а по-нѣмецки Durchlaucht.

Обыкновенно всѣмъ князьямъ придается у насъ титулъ "сiятельства", но это вовсе неправильно, такъ какъ вообще князь самъ по себѣ не имѣетъ еще но закону такого величанiя и можетъ пользоваться имъ только по своему чину, но не именоваться сiятельствомъ. Титулъ сiятельства, какъ и титулъ свѣтлости, у насъ вообще для князей никогда установленъ не былъ, а потому можетъ быть присвоенъ только въ силу особаго, каждый разъ, пожалованiя отъ высочайшей власти, и такое пожалованiе совершается обыкновенно при выдачѣ князьямъ, имѣющнмъ княжеское достоинство по праву рожденiя, при пожалованiи имъ утвердительныхъ грамотъ въ этомъ почетномъ достоинствѣ. Къ такимъ княжескимъ родамъ принадлежать, напримѣръ, Долгоруковы, Шаховскiе, Волконскiе и нѣкоторые другiе; но, напримѣръ, князья изъ мордвы не имѣютъ права на величанiе "сiятельствомъ", если въ данныхъ имъ грамотахъ они сами или вообще родъ ихъ не признанъ"сiятельными" князьями. Между тѣмъ, такъ какъ такое вполнѣ законное различiе между простымъ княземъ и княземъ сiятельнымъ мало кому извѣстно вообще, и еще менѣе можетъ быть извѣстно относительно каждаго рода или каждаго отдѣльнаго лица, то и установился у насъ обычай всѣхъ вообще князей и графовъ, - если только первые не имѣютъ заведомо титула свѣтлости, - величать сiятельствомъ. Въ Германiи, напримѣръ, при незначительномъ тамъ числѣ княжескихъ фамилiи различiе это соблюдается строго.

Такая неправильность примѣняется у насъ вообще и къ иностраннымъ князьямъ и графамъ, и исключенiе вполнѣ основательно сдѣлано лишь въ отношенiи Демидова, имѣвшаго пожалованный ему королемъ итальянскимъ титулъ князя Санъ-Донато; покойнаго Демидова, какъ и слѣдовало, не величали ни свѣтлостью, ни сiятельствомъ, а только соотвѣтственно его чину. Дѣйствительно, если въ самой Италiи "il principe", - по нашему "князь", - не имѣетъ, безъ особаго пожалованiя, никакого предиката, и если этотъ послѣднiй не присвоенъ былъ Демидову при дозволенiи ему именоваться князѣмъ въ Россiи, то не было никакого повода придавать ему такое особое величанiе, на какое самъ по себѣ, безъ высочайшаго соизволенiя, не имѣете права и русскiй князь, хотя бы онъ по происхожденiю былъ Рюриковиче или Гедиминовичъ и княжеское его достоинство не подлежало бы ни малейшему сомнѣнiю.

Замѣчанiе наше насчетъ титула сiятельства примѣняется вполнѣ къ иностраннымъ графамъ вообще. Даже при высочайше данномъ кому либо дозволенiи пользоваться въ Россiи графскимъ титуломъ, онъ не вносится, при составленiи "Общаго Гербовника", въ тотъ его отделъ, въ который вносятся роды, получившiе почетные титулы отъ русскихъ государей, но помещается во второй отделъ или въ третiй, на ряду съ нетитулованными родами, и только дѣлается замѣтка, что они имѣютъ иностранный титулъ такого-то и такого-то государства, а затѣмъ на причисленiе къ русскому титулованному дворянству требуется особое высочайшѣе соизволенiе. Кромѣ того, графы ни прежняго французскаго королевства, ни двухъ французскихъ имперiй не пользовались и у себя дома никогда никакимъ предикатомъ. То же слѣдуетъ сказать о графахъ всѣхъ другихъ государствъ, весь титулъ которыхъ ограничивался только "господинъ графъ" - monsieur le comte, il signore conte. Даже въ Германии, гдѣ графскiй титулъ пользуется бо́льшимъ, чемъ въ другихъ государствахъ, почетомъ, лишь нѣкоторымъ графскимъ родамъ присвоенъ предикатъ "сiятельства" - Erlaucht - это тѣ старинныя нѣмецкiя графскiя фамилiи, члены которыхъ въ старину носили названiе "comites illustrissimi" и за которыми титулъ этотъ былъ утвержденъ сеймомъ бывшаго германскаго союза 13-го февраля 1829 года. Всѣ же остальные графы довольствуются - да и то въ видѣ вѣжливаго, а не обязательнаго обращенiя - величанiемъ "высокоблагородiя", т.е. Hochwohlgeboren. При первыхъ у насъ пожалованiяхъ графскихъ титуловъ лицамъ, получившимъ ихъ, присвоивали только предикатъ "высокоблагородiе". Между тѣмѣ при Петрѣ всѣ сенаторы, безъ различiя, былъ ли онъ графъ или князь, титулуемы были "сiятельствомъ".

Говоря о примѣненiи у насъ къ иностраннымъ графскимъ титуламъ величанiя "сiятельствомъ", должно замѣтить слѣдующую непослѣдовательность. Въ русскомъ подданствѣ состоитъ нѣсколько фамилiй, какъ, напримѣръ, де-Траверсе, Пауллучи, за которыми признается русскимъ правительствомъ не употребляемый у насъ вообще титулъ "маркизовъ", но при сношенiяхъ съ ними ни въ казенной, ни въ частной перепискѣ имъ не придается "сiятельства". Между тѣмъ маркизъ или маркграфъ одной степенью выше графа. Изъ этого слѣдуетъ, что если у насъ всѣхъ графовъ, и между ним и иностранныхъ, чествуютъ "сiятельствомъ", то тѣмъ соотвѣтственнѣе придавать такое величанiе и всѣмъ маркизамъ.

VI. Баронскiй титулъ

Древнiй титулъ "барона" (по-латини baro) былъ въ Западной Европѣ, въ теченiе среднихъ вековъ, самымъ почетнымъ титуломъ. Тамъ въ это время подъ словомъ "баронъ" подразумѣвались не только высшiе государственные чины, но и вообще всѣ феодальные владѣтели, хотя бы они имѣли и герцогскiе, и княжескiе, и маркграфскiе, и графскiе титулы. Во время крестовыхъ походовъ титулъ этотъ былъ занесенъ на Востокъ и тамъ прiобрелъ такой большой почетъ, что и донынѣ среди армянъ, живущихъ въ Россiи и въ Турцiи, титулъ барона считается высшимъ отличiемъ, такъ какъ тамъ съ названiемъ барона сохранилась память о прославившихся крестоносныхе вождяхъ, отнявшихъ Iерусалимъ отъ невѣрныхъ.

У насъ, на Руси, какъ въ странѣ чуждой всякой феодальной закваскѣ, никогда никакихъ бароновъ не могло быть и въ заводѣ. Тѣмъ не менѣе, вслѣдствiе сношенiй разнаго рода русскихъ съ нѣмецкими рыцарями, завоевавшими южно-восточное побережье Балтiйскаго моря, въ старинныхъ нашихъ рукописныхъ памятникахъ упоминается о баронахъ, которыхъ стали называть у нѣмцевъ "фрейгерами" (Freiherr), а по-русски стали переводить это слово "вольный господинъ". Такой переводъ былъ вѣренъ не только буквально, но и по тому значенiю, какое имѣетъ "фрейгеръ", будучи владѣльцемъ помѣстья, не зависѣвшимъ ни отъ кого, кромѣ государя или, примѣнительно къ тевтонскому ордену, отъ его гермейстера.

Между тѣмъ въ Западной Европѣ титулъ барона не только началъ утрачивать постепенно свое прежнее значенiе, но и приходить въ пренебреженiе. Бароновъ, - только по дипломамъ, а не по поземельнымъ владѣнiямъ, - расплодилось очень много, особенно когда прежнiе мелкie германскiе владѣтели присвоили себѣ право раздавать баронскiй титулъ. Наконецъ, титулъ этотъ потерялъ въ общественномъ мнѣнiи всякое уваженiе, когда имъ стали украшаться всякiе проходимцы, а также и разбогатѣвшiе евреи. Въ настоящѣе время такихъ бароновъ очень много и во Францiи, и въ Италiи, и въ Германiи, преимущественно же въ Австрiи.

Что касается бароновъ, находящихся въ Россiи, то ихъ можно раздѣлить на три разряда: на бароновъ, получившихъ этотъ титулъ отъ русскихъ государей, на бароновъ, пожалованныхъ этимъ титуломъ иностранными государями, и на бароновъ, носящихъ этотъ титулъ вслѣдствiе своего стариннаго нѣмецко-дворянскаго происхожденiя, безъ особаго пожалованiя.

До Петра Великаго "русскихъ бароновъ" вовсѣ не было. Первымъ изъ нихъ былъ пожалованъ, въ 1710 году, подканцлеръ Шафировъ, внукъ крещеннаго еврея. Въ 1721 году, Петръ далъ русско-баронскiй титулъ тайному совѣтнику Остерману, сыну нѣмецкаго пастора, за заключенiе Ништадтскаго мира. Затѣмъ, въ 1722 году, были Петромъ пожалованы въ бароны три брата Строгановыхъ, носившiе до этого времени званiе именитыхъ людей и не числившiеся не только среди московскаго боярства, но и среди служилаго дворянства.

Екатерина I, въ 1726 году, пожаловала барономъ Луку Четихина, по преданiю любимаго своего карлика, а въ слѣдующемъ году выдала дипломъ на баронство тремъ братьямъ Соловьевымъ, происходившимъ изъ мѣщанскаго сословiя, которыхъ еще Петръ I, за услуги ихъ по торговой части, обещалъ пожаловать въ бароны. При Петрѣ II были возведены въ бароны: Констансъ, камердинеръ государя, и камеръюнкеръ Поспеловъ. Елисавета Петровна пожаловала баронство только одному, а именно тайному совѣтнику Черкасову.

Екатерина II была довольно щедра на раздачу баронскаго титула. При ней получили его въ 1769 году англичанинъ, лейбъ-медикъ Димздель и второй его сынъ, съ соблюденiемъ въ этомъ случаѣ англiйскаго порядка по наслѣдованiю почетныхъ титуловъ, т.е. съ переходомъ его по праву первородства въ нисходящемъ потомствѣ каждаго изъ пожалованныхъ лицъ. Въ 1773 году получилъ отъ Екатерины II баронскiй титулъ банкиръ Фредериксъ, русскiй резидентъ при дворѣ князя-епископа любскаго, Местмахеръ, генералъ-маiоръ Спренгпортенъ, и въ 1789 году, выслужившiйся изъ вольноопредѣлившихся до чина генералъ-аншефа, Меллеръ, причемъ къ прежнему его прозванiю было, по пожалованному ему помѣстью за рекою Комелью, прибавлено прозванiе Закомельскiй.

Императоръ Павелъ Петровичъ, любившiй, - какъ замѣчено выше, - раздавать почетные титулы, пожаловалъ, въ день своего коронованiя, 5-го апрѣля 1797 года, баронами: государственнаго казначея, тайнаго совѣтника Васильева и с.-петербургскаго коменданта Аракчѣева, а въ 1799 году, - егермейстера Кутайсова, Всѣ эти бароны были впослѣдствiи графами. Кромѣ ихъ, Павелъ въ 1800 году въ одинъ день пожаловалъ баронами трехъ придворныхъ банкировъ, а именно: московскаго купца Роговикова, португальца Вельо и нѣмца Раля.

При императоре Александрѣ Павловичѣ былъ пожалованъ барономъ только одинъ - дѣйствительный тайный совѣтникъ и сенаторъ Колокольцевъ, потомокъ татарскаго рода. Современники его передавали, что Колокольцеву очень желательно было получить графское достоинство, и что молодые люди, - это было въ 1801 году, - окружавшiе государя, желая подшутить надъ искательнымъ честолюбцемъ, внушили государю мысль пожаловать его совершенно неожиданно барономъ, а онъ съ своей стороны былъ крайне огорченъ, какъ насмѣшкою, такою наградою, которая только что передъ этимъ дана была сразу тремъ банкирамъ и которая не подходила къ его высокому чину и важному въ то время сенаторскому званiю. Огорченный сановникъ обреченъ былъ просуществовать барономъ семнадцать лѣте, до конца своей жизни.

Императоръ Николай Павловичъ пожаловалъ баронскiй титулъ тоже одному только лицу - придворному банкиру Штиглицу въ день своей коронацiи, 22-го августа 1826 года, а императоръ Александръ Николаевичъ далъ баронскiй титулъ: извѣстному суконному фабриканту въ царствѣ Польскомъ Захерту, придворному банкиру Фелейзину и главѣ с.-петербургскаго купеческая дома Кусову, въ столѣтнюю годовщину этого дома.

Частое пожалованiе въ Россiи баронами лицъ купеческаго званiя породило у насъ ошибочное мнѣнiе, будто первенствующiй представитель торговаго дома и потомство этого представителя, если такой домъ просуществуем сто лѣтъ, имѣютъ "по закону" право на полученiе баронскаго титула. Между тѣмъ, такого закона не существуетъ, да и никогда не существовало.

Другой разрядъ бароновъ, находящихся въ русскомъ подданствѣ, - это бароны, получившie баронскiй титулъ, хотя тоже отъ русскихъ государей, но только по великому княжеству Финляндскому. Пожалованы были такими баронами десять лицъ, а послѣднiй изъ нихъ, получившiй титулъ, былъ министръ статсъ-секретарь по великому княжеству Финляндскому тайный совѣтникъ Бруннъ. Титулъ этотъ данъ былъ ему въ день коронацiи нынѣ царствующаго государя императора.

Кромѣ того, существуютъ у насъ немало, въ общей сложности, бароновъ прежней Римской нынѣшней Австрiйской имперiи, бывшей первой Французской имперiи и королевствъ Шведскаго и Сардинскаго, а также бароны нѣкоторыхъ мелкихъ германскихъ государствъ. Пожалованiе иностраннаго баронскаго титула не даетъ правъ на дворянство въ Россiи, и, напримѣръ, бароны Гауфъ и Гинцбургъ оставались въ званiи потомственныхъ почетныхъ гражданъ, въ какомъ они состояли до полученiя титула, которымъ имъ только было дозволено пользоваться въ Россiи. Такое дозволенiе, но не "утвержденie" кого либо въ какомъ либо почетномъ титулѣ не дѣлаетъ никого въ Россiи обязательнымъ употреблять этотъ титулъ въ сношенiяхъ съ тъмъ, кто имъетъ имъ право пользоваться.

Наконецъ, къ третьему разряду бароновъ изъ русскихъ подданныхъ слѣдуетъ отнести многочисленныхъ бароновъ изъ остзейскихъ провинцiй. Тамъ, кромѣ, тѣхъ дворянскихъ фамилiй, которыя носятъ полученный отъ разныхъ государей общiй баронскiй, а не исключительно нъмецкiй фрейгерскiй титулъ, есть еще свои мѣстные бароны, право которыхъ на этотъ титулъ истекаетъ изъ особаго историческаго начала. Въ отношенiи къ нъмецкому прибалтiйскому дворянству, русское правительство сдѣлало въ сущности то же самое, что сдѣлало австрiйское правительство въ отношенiи къ польскому дворянству въ Галицiи.

По присоединенiи этого края къ наслѣдственнымъ владѣнiямъ Габсбургскаго дома, австрiйское правительство, для привлеченiя на свою сторону польскаго дворянства, узаконило, что тѣ польскiе шляхетскiе роды, въ числѣ прямыхъ прѣдковъ которыхъ былъ "старо́ста", т.е. владѣлецъ именiя, отданнаго во временное пользованiе королемъ, имѣютъ право на графскiй титулъ по королевству Галицiйскому. Вслѣдствiе этого у насъ находится немало австропольскихъ графовъ. Въ свою очередь и русское правительство по отношению къ нѣмецко-прибалтiйскому краю, въ 1846 году, постановило, что въ этомъ краѣ имѣютъ право на баронскiй титулъ тѣ старинныя дворянскiя фамилiи, которыя во время присоединенiя къ Россiи Лифляндiи, Эстляндiи и Курляндiи записаны были въ тамошнихъ мѣстныхъ матрикулахъ, т.е. дворянскихъ родословныхъ книгахъ, и потомъ въ указахъ, рескриптахъ и другихъ публичныхъ актахъ именованы были баронскимъ титуломъ. При первомъ изъ этихъ условiй, остзейскiе бароны, по древности своего дворянскаго происхожденiя, сплошь и рядомъ, могутъ уступать русскимъ дворянамъ, внесеннымъ въ шестую часть дворянской книги, такъ-какъ для внесенiя въ эту часть нужно доказать дворянство, по крайней мѣрѣ, за двѣсти лѣтъ отъ настоящая времени, тогда какъ въ остзейскомъ краѣ такой древности не требуется.

Право на баронскiй титулъ въ Остзейскомъ краѣ принадлеяжитъ не только тѣмъ лицамъ, съ ихъ прямымъ потомствомъ, которыя въ упомянутыхъ выше актахъ именовались баронами, но вообще всему ихъ роду, т.е. всѣмъ лицамъ, которыя, нося одну съ ними фамилiю, представятъ законныя доказательства о происхожденiи своемъ отъ одного общаго родоначальника, записаннаго въ мѣстныхъ матрикулахъ до присоединенiя прибалтiйскихъ областей къ Россiи.

Баронскому титулу не придается у насъ никакого дополнительнаго величанiя. Надобно, впрочемъ, замѣтить, что Петре I въ грамотѣ, данной имъ на баронство тайному совѣтнику Шафирову, наименовалъ его въ ней "превосходительнымъ", но такое величанiе относилось къ нему, Шафирову, а не къ жалуемому ему баронскому титулу. Елисавета Петровна въ грамоте, данной на такой же титулъ тайному совѣтнику Черкасову, наименовала его въ ней только "высокороднымъ", такъ что понизила его противъ личнаго его величанiя, но зато титулъ "высокородiя" распространенъ былъ на все его нисходящѣе потомство, хотя бы оно и было вовсе безчиновное.

Слiянiе иноземцевъ съ русскими. Историческiй очеркъ*.

___
* Для этой статьи послужили источниками: "Общiй Гербовникъ Pocciйской Имперiи", "Родословныя книги", изданныя: въ 1787 году Новиковымъ и въ позднѣйшѣе время кн. П.В.Долгоруковымъ и редакцiею "Русской Старины", а также нѣкоторыя отдѣльныя изданiя о русскихъ дворянскихъ родахъ.

Обыкновенно у насъ думаютъ, чтò значенiе иностранцевъ въ Россiи началось собственно со временъ Петра Великаго, такъ гостепрiимно принимавшаго въ русскую службу инородцевъ и такъ охотно заимствовавшаго у нихъ какъ военные и гражданскiе порядки, такъ и обстановку общественной и домашней жизни. Мнѣнiе это, однако, не вполнѣ вѣрно, потому что выгодное положенiе людей "выѣзжихъ" установилось на Руси издавна. Со временъ же Петра въ этомъ отношенiи замѣчается та разница, что взамѣнъ выходцевъ преимущественно съ востока изъ татаръ, въ Россiи начали преобладатъ выходцы изъ западной Европы, и безъ всякаго сомнѣнiя эти послѣднiе были, во многихъ отношенiяхъ, полезнѣе первыхъ.

Достовѣрно или вымышленно, но исторiя государства россiйскаго начинается съ прихода изъ-за моря неразгаданныхъ досель чужемцевъ-варяговъ, приглашенныхъ владѣть и княжить въ землѣ славянской. Мѣстное же наше церковное управленiе, со времени водворенiя христiанства, было подчинено долгое время исключительно греческимъ iерархамъ и клиру, состоявшему изъ грековъ, и не безъ большихъ усилiй со стороны велико-княжеской власти и русской паствы удалось, наконецъ, ставить митрополитовъ изъ природныхъ русскихъ. Позднѣе Русь подпала подъ господство азiатскихъ выходцевъ-татаръ. По сверженiи же ихъ ига, въ Москвѣ снова появились весьма замѣтными дѣятелями прiѣзжiе греки. Ве малолѣтство царя Ивана Васильевича самыми первенствующим вельможами были князья Глинскiе, литовскiе выходцы, потомки татарскаго военачальника Мамая. Когда же этотъ государь раздѣлилъ царство московское на опричнину и земщину, то управленiе государствомъ онъ передалъ не природному русскому, а крещеному татарину Симеону Бекбулатовичу, наименовавъ его великимъ князѣмъ московскимъ и вся Руси. Передача была номинальная, конечно. Самъ же царь передъ иноземными послами нерѣдко хвалился своимъ нерусскимъ происхожденiемъ, выводя свое родоначалiе то изъ Баварiи, то изъ Рима отъ Августа-Кесаря. Царь Борисъ беодоровнчъ Годуновъ, татаринъ по происхожденiю, дѣлалъ то же, что впослѣдствiи Петръ Великiй: онъ благосклонно и съ почетомъ принималъ въ Москвѣ иноземцевъ, приглашая ихъ вступать въ свою службу на самыхъ выгодныхъ для нихъ условiяхъ. По пресѣченiи на московскомъ престолѣ рода Рюриковичей, звали на русское царство иноземныхъ королевичей: въ Москвѣ - польскаго, а въ Новгородѣ - шведскаго; послѣднѣе, впрочемъ, объясняется смутнымъ временемъ и было дѣломъ партiи, съ которой народъ не имѣлъ ничего общаго. Призывъ иностранцевъ на службу продолжался. При царѣ Алексѣѣ Михайловичѣ были уже въ Москвѣ цѣлые полки изъ иноземцевъ, изъ нихъ же состояла и охранная царская стража. При немъ же, для сочиненiя "Уложенiя", были вызваны законовѣды изъ Польши. Въ исходѣ XVII столѣтiя почти во всѣхъ русскихъ боярскихъ домахъ и даже въ царской семье наставниками были выходцы изъ Польши.

Къ этому нужно прибавить, что у насъ, въ XVI и XVII столѣтiяхъ, главными торговыми дѣятелями были любчане, голландцы и англичане; въ то же время артиллеристы, инженеры, архитекторы, рудокопы, литейщики, врачи и ремесленники, составлявшiе значительную часть населенiя въ Москвѣ, были преимущественно изъ иноземцевъ. Такимъ образомъ выѣзжiе люди еще до Петра Великаго занимали у насъ видное мѣсто по разнымъ отраслямъ общественной и промышленной дѣятельности, такъ что Петръ I своими западно-европейскими реформами только усилилъ приливъ иностранцевъ въ Россiю, продолжая въ сущности поступать въ этомъ случаѣ такъ же, какъ поступали нѣкоторые изъ его предшественниковъ.

До какой степени и въ стародревней еще Руси былъ силенъ приливъ иноземцевъ, лучше всего молшо судить по тѣмъ элементамъ, изъ которыхъ сложился у насъ правящiй классъ, - стоявшiй на высшей ступени государственной и придворной службы - коренное русское боярство. Если мы обратимся къ "бархатной книгѣ", хранящейся нынѣ въ подлинникѣ въ департаментѣ герольдiи при правительствующемъ сенатѣ и такъ названной по ея бархатному переплету, то увидимъ, что почти все наше древнѣе дворянство ведетъ свое начало отъ иноземцевъ, выѣзжавшихъ въ разное время на службу къ великимъ князьямъ кiевскимъ, черниговскимъ, тверскимъ, рязанскимъ, московскимъ и новгородскимъ. Мысль о томъ, что все древнѣе наше дворянство не русскаго, а иноземнаго происхожденiя, утвердилась до такой степени, что при изданiи въ 1785 году общей формы для родословныхъ росписей древнихъ дворянскихъ фамилiй постановлено указывать о родоначальникѣ каждой такой фамилiи въ слѣдующей формулѣ: "выѣхалъ въ Россiю оттуда-то при великомъ князѣ такомъ-то". Такая формула какъ нельзя болѣе приближается къ дѣйствительности. Изъ дворянскихъ фамилiй, внесенныхъ въ "бархатную книгу", кромѣ фамилiй, происшедшихъ отъ Рюрика, нѣтъ ни одной не только коренной московской, но даже вообще и велико-русской фамилiи, такъ какъ родоначальники ихъ были изъ кесаговъ (черкесовъ), литовцевъ, пруссовъ, волынянъ, галичанъ, германцевъ, татаръ, шведовъ и грековъ. Въ достовѣрности такого факта нельзя сомнѣваться, такъ какъ лица, носившiя разныя уже коренныя русскiя фамильныя прозванiя и отдѣлившiяся отъ общаго корня за триста или четыреста лѣтъ, считали себя однородцами и всѣ сводили себя къ тому или другому родоначальнику изъ иноземцевъ. Кромѣ упомянутыхъ родовъ, существуетъ у насъ еще весьма много древнихъ дворянскихъ фамилiй, неизвѣстно почему именно не внесенныхъ въ бархатную книгу, родоначальники которыхъ выѣхали также въ Русь изъ-чужа. Вдобавокъ къ этому, въ средне-восточныхъ губернiяхъ Россiи большая часть мѣстнаго дворянства составилась изъ крещенныхъ татарскихъ мурзъ и такъ называемыхъ мордовскихъ "панковъ". Эти инородцы пользовались, сравнительно съ коренными русскими, большимъ почетомъ, такъ какъ имъ при кре-щенiи давался княжескiй титулъ. Вслѣдствiе этого у насъ существуетъ до 100 такихъ княжескихъ фамилiй татарскаго и мордовскаго происхожденiя, которыя никогда не были извѣстны ни въ исторiи, ни въ служебномъ поприщѣ, ни въ обществѣ. Потомки упомянутыхъ мордвы и татаръ, въ качествѣ помѣщиковъ, сдѣлались преобладающимъ классомъ надъ кореннымъ русскимъ населенiемъ.

Затронувъ вопросъ о слишкомъ замѣтномъ преобладанiи, сперва среди боярства, а потомъ и среди древняго великорусскаго дворянства, иноземныхъ элементовъ, мы не будемъ говорить здѣсь о такихъ, хотя и совершенно обрусѣлыхъ, фамилiяхъ, въ которыхъ слышится явственно ихъ не-великорусское происхожденiе; мы остановимся только на такихъ, которыя и по ихъ созвучiю, и по значенiю, и по окончанiю кажутся безусловно русскими, между тѣмъ какъ родоначальники ихъ были выѣзжiе иноземцы. Такъ исторически извѣстная фамилiя графовъ и дворянъ Шереметевыхъ; князья, графы и дворяне Салтыковы, представители одной изъ самыхъ знаменитыхъ у насъ фамилiй; Морозовы - имѣвшiе нѣкогда такое большое значенiе при царскомъ дворѣ - потомки пруссаковъ. Графы и дворяне: Апраксины - татарина, Толстые - нѣмца, Головины - грека, Валуевы (Воловичи) - знатнаго литовца, сынъ и внукъ котораго участвовали въ 1380 году въ знаменитой куликовской битвѣ, гдѣ палъ первый изъ нихъ бояринъ Тимофей Васильевичъ; участникомъ въ этой битвѣ былъ и предокъ Квашниныхъ-Самариныхъ, внуке выходца изъ Галицiи. Такой перечень русско-иноземныхъ родовъ можно было бы продолжить на нѣсколькихъ страницахе, и тогда мы увидѣли бы, что подъ такими чисто-русскими фамилiями, какъ, напр., Левшины (Левешнтейнъ), Соковнины (Икскюли), Козодавлевы (Косъ-фонъ-Даленъ), Яхонтовы (фонъ-Доленъ), Левашевы (тоже), Мятлевы, Неплюевы, Протопоповы, Пупковы и т.д. кроются потомки выѣзжихъ въ Pocciю немцѣвъ. Фамилiю Лихачевыхъ (Лиховичи), какъ нельзя болѣе руссую и довольно извѣстную въ нашей исторiи въ концѣ XVII столѣтiя, носятъ потомки литовскаго выходца. Harie, изъ рода которыхъ была мать царевича святаго Димитрiя Угличскаго, пошли отъ выѣзжавшаго въ Pocciю датчанина, Грязновы отъ француза, Возницыны - отъ поляка, Бестужевы - отъ англичанина, Нащокины - итальянца, а извѣстная англiйская фамилiя Гамильтонъ обратилась въ чисто-русскую фамилiю Хомутовыхъ.

Нѣкоторые изъ родоначальниковъ древнихъ русскихъ дворянскихъ фамилiй приходили въ Pocciю не въ одиночку, но со своими единоплеменниками. Такъ, напримѣр, родоначальникъ Квашниныхъ-Самариныхъ, галичанинъ Несторъ Рябецъ, привелъ съ собою дружину, численностiю около 1700 человѣкъ, а родоначальникъ Толстыхъ, нѣмецъ Индрисъ - около 2000. Такимъ образомъ и ратныя силы древней Руси значительно пополнялись иноземными выходцами, и такой ихъ приливъ не могъ, конечно, оставаться безъ влiянiя на нашъ военный бытъ въ XIII и XIV столѣтiяхъ. Правда, что всѣ древнie иноземные роды давно уже и вполнѣ обрусѣли, но въ виду того, что все такъ называемое столбовое дворянство наше произошло отъ иноземцевъ, занимавшихъ высшiя военныя, гражданскiя и придворныя должности, нельзя не признать, что у насъ иноземцы искони пользовались особымъ почетомъ. Потомки ихъ не только были равны во всѣмъ съ коренными русскими, но очень часто заслоняли ихъ собою. Такъ, напримъръ, князья Черкасскiе, происходящiе отъ египетскаго султана Инала, и князья Урусовы, потомки татарскаго военачальника Эдигея, въ XVII вѣкѣ бывали только въ боярахъ, а въ окольничьихъ не были, и это было очевиднымъ признакомъ ихъ "дородства" или знатности. Они, да и другiе многiе выѣзжiе роды, успѣшно мѣстничали съ Рюриковичами, изъ которыхъ многiе, какъ тогда говорилось, "захудали". Мы уже видѣли, что въ составѣ древняго русскаго дворянства были выходцы изъ разныхъ народностей; только еврейское племя не имѣло въ немъ своихъ представителей. Но въ новомъ дворянствѣ оказались и они. Такъ при Петрѣ Великомъ вице-канцлеръ баронъ Шафировъ былъ внукъ крещенаго еврея Шапира; извѣстный около той же поры русскiй дипломатъ Веселовскiй былъ также еврей по происхожденiю. Добавимъ къ этому, что вступившiе позднѣе въ русское подданство князья Багратiоны считаются потомками израильскаго царя Давида, хотя это такъ же достовѣрно, какъ происхожденiе Багратiоновъ по прямой линiи отъ Адама.

Представивъ въ краткомъ очеркѣ значенiе иноземнаго элемента въ древней Россiи, обратимся теперь въ частности къ иноземному происхожденiю личностей знаменитыхъ или извѣстныхъ въ нашей отечественной исторiи. Такихъ личностей отыщется весьма много, въ особенности если мы станемъ восходить къ началу фамилiй и вѣрить всѣмъ родословнымъ на слово. Эту оговорку считаемъ необходимою для повѣрки слѣдующихъ данныхъ. Въ первой половинѣ прошлаго столѣтiя нѣкоторые iepapxи нашей церкви и между ними извѣстный Арсенiй, митрополитъ ростовскiй, были польскаго происхожденiя, а мѣтившiй на упраздненный патрiаршiй престолъ епископъ воронежскiй Георгiй былъ потомокъ татарина. Прославившiйся въ смутное время своими патрiотическими доблестями келарь троицко-сергiевской лавры, Авраамiй Палицынъ, имѣлъ своимъ родоначальникомъ польскаго пана.

Отъ церкви перейдемъ къ ратному дѣлу.

Изъ числа бывшихъ у насъ до сего времени генералъ-фельдмаршаловъ, не считая при этомъ лицъ изъ русскаго Императорскаго и другихъ владѣтельныхъ домовъ, двое Разумовскихъ, Гудовичъ и Паскевичъ, - были природные малороссы. Изъ прочихъ фельдмаршаловъ, Головинъ былъ потомокъ греческаго князя, Шереметевъ - выходца изъ Пруссiи, герцогъ Кроа - бельгiецъ, Сапѣга - полякъ, Брюсъ - шотландецъ, Минихъ - ольденбуржецъ, двое князей Трубецкихъ - потомки великаго князя Литовскаго Гедимина, Ласси- ирландецъ, Бутурлинъ - потомокъ нѣмецкая выходца, Апраксинъ - татарина, трое Салтыковыхъ - пруссака, Бестужевъ-Рюминъ - англичанина, Голицынъ - Гедимина, двое Чернышевыхъ - поляка, также какъ и знаменитый князь Потемкинъ-Таврическiй, происходившiй изъ фамилiи заурядныхъ польскихъ шляхтичей Петемпскихъ. Прославленный въ боевыхъ нашихъ лѣтописяхъ фельдмаршалъ, а потомъ генералиссимусъ, князь Италiйскiй графъ Суворовъ-Рымникскiй происходилъ отъ выѣхавшаго въ Pocciю шведа. Отъ того самаго родоначальника произошелъ и одинъ изъ наиболѣе извѣстныхъ севастопольскихъ героевъ генералъ Хрулевъ. Далѣе мы замѣтимъ, что фельдмаршалъ Мусинъ-Пушкинъ былъ потомокъ нѣмецкаго выходца, Эльмитъ - природный нѣмецъ, герцогъ Брольо - французъ. Признанный спасителемъ отечества въ 1812 году князь Михаилъ Илларiоновичъ Голенищевъ-Кутузовъ-Смоленскiй былъ потомокъ выѣхавшаго въ Pocciю нѣмца Гаврiила. Замѣтимъ кстати, что мать его, какъ и мать прославившагося передъ тѣмъ за двести лѣтъ избавителя Москвы отъ поляковъ - князя Димитрiя Михайловича Пожарскаго, была изъ рода Беклемишевыхъ, ведущаго свое начало также отъ нѣмецкаго выходца по имени Льва. Князь Воронцовъ былъ потомокъ варяга Африкана.

Фельдмаршалъ Барклай-де-Толли, Витгенштейнъ, фонъ-деръ-Остенъ-Сакенъ, Дибичъ-Забалканскiй и Бергъ были не русскiе. Къ нимъ нужно причислить и знаменитаго герцога Виллингтона.

Такимъ образомъ оказывается, что изъ 45 бывшихъ у насъ съ 1700г. фельдмаршаловъ, исключая лицъ изъ владѣтельныхъ домовъ, высшѣе военное званiе принадлежало: 13 - русскимъ, происшедшимъ отъ иноземцевъ, выѣхавшихъ въ Россiю, 12 - иностранцамъ или отзейскимъ нъмцамъ, 6 - Рюриковичамъ, 6 - Гедиминовичамъ, 4 - малороссамъ, такъ что въ числѣ русскихъ были собственно не иноземнаго происхожденiя только два фельдмаршала - братья Шуваловы. Что же касается фельдмаршала Каменскаго, то родъ его неизвѣстенъ, а о князѣ Меншиковѣ сохранилось извѣстiе, что онъ былъ литовскаго происхожденiя.

Къ числу знаменитѣйшихъ нашихъ военачальниковъ, хотя и русскихъ, но иноземнаго происхожденiя, принадлежалъ и Алексѣй Петровичъ Ермоловъ, потомокъ татарскаго мурзы Арслана-Ермола. Отъ татарскаго же мурзы просходилъ и извѣстный нашъ партизанъ и стихотворецъ Денисъ Васильевичъ Давыдовъ.

Изъ числа бывшихъ у насъ первенствующихъ гражданскихъ сановниковъ - государственных канцлеровъ, были иноземнаго происхожденiя князь Черкасскiй, Бестужевъ-Рюминъ, Воронцовъ и Панинъ, - потомокъ итальянца, выехавшаго въ Pocciю изъ Лукки; двое малороссовъ: Безбородко и Кочубей, и два нѣмца - Остерманъ и Нессельроде; мать послѣдняго была дочь португальскаго банкира изъ евреевъ. Затѣмъ канцлерами были только два исконныхъ русскихъ: Головкинъ и Румянцевъ; изъ Рюриковичей одинъ - князь Горчаковъ. Вице-канцлерами, кромѣ Головкина, Остермапа, Панина, Кочубея, Нессельроде и князя Горчакова, пожалованныхъ канцлерами, были: баронъ Шафировъ, еврей по происхожденiю, графъ Растопчинъ - татаринъ, Колычевъ -- потомокъ прусскаго выходца, Голицынъ и Куракинъ, происшедшiе отъ Гедемина.

Было бы чрезвычайно долго исчислять извѣстныхъ нашихъ государствеяныхъ дѣятелей, подходящихъ подъ то ycловie, о которомъ мы здѣсь говоримъ. Мы замѣтимъ только, что, напримѣръ, графамъ Орловымъ, екатерининскихъ временъ людямъ вполнѣ русскимъ, приписывается, по ихъ родоначальнику, "мужу честну" Льву, нѣмецкое происхождение, а изъ извъстныхъ у насъ государственныхъ людей были: предсѣдатели государственнаго совета: графъ Новосильцевъ - потомокъ шведа Шалая, князь Васильчиковъ - нѣмца Индриса, графъ Левашовъ - нѣмца Дола и графъ Блудовъ - венгерца. Министръ Юстицiи Дашковъ и министры народнаго просвѣщенiя графъ Уваровъ и князь Ширинскiй имѣли своими родоначальниками татарскихъ мурзъ. Татарскаго происхожденiя были министръ Бабиковъ и извѣстный государственный дѣятель Мордвиновъ. Памятный своимъ руссофильствомъ адмиралъ-министръ Шишковъ былъ, по родоначальнику, волынянинъ, министръ внутреннихъ дѣлъ графъ Ланской происходилъ отъ польскаго выходца. Если при этомъ принять въ соображенiе тѣ фамилiи иноземнаго проиехожденiя, о которыхъ мы говорили выше, то окажется, что едва-ли не большая часть извѣстных нашихъ государственныхъ дѣятелей, какъ въ прежнее время, такъ и въ позднѣйшѣе принадлежала къ русско-иноземнымъ родамъ.

Теперь остается намъ перейти въ область умственной нашей дѣятельности, - въ область нашего нацiональнаго творчества, - и посмотрѣть, насколько тамъ отозвалась родовая помѣсь русскихъ съ иноземцами. Въ концѣ XVII столѣтiя замѣтными двигателями умственныхъ силъ въ Москвѣ являются по преимуществу выходцы изъ Польши, вносившiе въ русскую образованность западно-евронейскiй оттѣнокъ. Во главѣ такихъ дѣятелей можно поставить Симеона Полоцкаго, имѣвшаго сильное влiянiе на движенiе у насъ умственнаго образованiя. Онъ же можетъ считаться и однимъ изъ видныхъ представителей нашей литературы того времени. Послѣ него на литературномъ поприщѣ выступаетъ у насъ князь Антiохъ Кантемиръ, потомокъ омолдаванившагося татарина. Въ первой половинѣ прошлаго столѣтiя явился у насъ генiальиый, безъ всякой иноземной примѣси, человѣкъ - Ломоносовъ. Но послѣ него на русскомъ Парнасѣ занимаютъ почетныя мѣста лица иноплеменнаго происхожденiя. Державинъ - потомокъ татарскаго мурзы Багрима: о такомъ происхожденiи министръ-поэтъ самъ вспоминаетъ въ своихъ стихотворенiяхъ; Сумароковъ - потомкъ шведскаго выходца, Херасковъ - происхождешемъ волохъ; Болтинъ - татаринъ. Авторъ "Недоросля", фонъ-Визинъ, происходилъ отъ взятаго въ плѣнъ при Иванѣ Грозномъ ливонскаго рыцаря. Потомки его оставались въ лютеранствѣ и только дѣдъ писателя принялъ православiе. Придавшiй новое направленie нашей литературѣ, рускiй исторiографъ Карамзипъ (Кара-мурза) происходилъ изъ татаръ, Озеровъ - отъ выѣзжаго нѣмца. Знаменитый авторъ "Горя отъ у ума", не смотря на свою вполнѣ великорусскую фамилiю, былъ, однако, неотдаленный потомокъ поляка Гжибовскаго, вызваннаго при царѣ Алексѣѣ Михайловичѣ для составленiя "Уложенiя". Прославившiйся въ своемъ родѣ пiита графъ Хвостовъ въ восходящей по мужскому колѣну линiи упирается въ нѣмца Бассавола, который былъ "честью маркграфъ". Жуковскiй по матери былъ турокъ; а по настоящему отцу Бунину (Буникевскiй) - потомокъ поляка. Отъ поляковъ же происходили: Нелединскiй-Мелецкiй и Баратынскiй. Поэтъ Лермонтовъ произошелъ по отцу отъ выѣхавшаго изъ Польши шотландца, а по матери Арсеньевой, отъ татарина, Гоголь - отъ польскаго шляхтича Яновскаго, принявшаго малороссiйскую фамилiю Гоголь, подъ которой сталъ такъ извѣстенъ одинъ изъ его потомковъ. Наконецъ, Пушкинъ былъ по мужскому колену потомокъ выѣхавшаго въ Pocciю въ половинѣ XIII столѣтiя нѣмца Радши, а по женскому - африканскаго негра.

Мы перечислили почти всѣ имена наиболѣе выдающихся у насъ литературныхъ дѣятелей прошедшаго времени, и оказывается, что большая часть ихъ была иноземнаго происхожденiя. Правда, что не только въ нихъ, но и въ ихъ прѣдкахъ изгладились всякiе слѣды иноплеменности, такъ какъ они были людьми вполнѣ великорусскими, но всетаки нельзя не признать, что если бы въ свою пору не существовало на свѣтѣ, напримѣре, мурзы Багрима, татарина Кара-мурзы, поляка Гжибовскаго, шотландца Лермонтова и нѣмца Радши, то позднѣе, статься можетъ, не было бы у насъ Державина, Карамзина, Грибоѣдова и Пушкина ...